Хорс - Антон Русич

Этот дурацкий звук ржавым, мистическим сверлом вкручивался в душу, вытаскивая из памяти детские страхи. Те самые страхи, когда ты вроде вырос и знаешь, что монстров под кроватью нет и в шкафу могут шуршать только мыши. Но, шагая по темной улице после того, как проводил одноклассницу домой, все равно ускоряешь шаг, прилагая титанические усилия воли, чтобы не обернуться. Ты убеждаешь себя, что это все лишь игра твоей фантазии, но от этого становится лишь хуже. Подошвы все чаще шлепают по асфальту, мышцы плеч и шеи сводит от напряжения. Наконец ты не выдерживаешь и оглядываешься. За спиной лишь темнота, там никого нет. Но ты все равно срываешься на бег, сгорая от стыда за вновь проявленную слабость.

Серву же было плевать на мистику и тому подобные кошмары. Получив приказ следовать в заданную точку, он застучал манипуляторами по прорезиненному полу. Не забыв, кстати, включить небольшие фонари, расположенные в фронтальной части коротких антенн сенсорного блока. А вот я, идиот, об их наличии совсем забыл, хотя пользовался ими в узких воздуховодах лабораторного блока.

Вот Пчела поравнялся с первым проемом смежного отсека. У технического серва нет программных алгоритмов на обследование территории, проведения разведки маршрута и тому подобного. Не те задачи у машины. Это я теперь знал, не зря же технические базы учу. В общем, только я хотел тормознуть серва и отправить на осмотр отсека, как он сам остановился. Вмешиваться я не стал, решил посмотреть, что будет дальше. Пчела не разочаровал. Сменив курс, он приблизился к краю проема и осторожно заглянул в отсек. Я развернул перед глазами изображение с его камер. Лучи света разорвали мрак. Светящейся плесени на стенах тут не наблюдалось. Открывшаяся картина удручала. Пол лаборатории был усыпан битым стеклом и непонятным мусором. Стойки, штативы и мебель — все перевернуто, погнуто и раскидано по всему помещению. На металлопластиковых столешницах видны отчетливые вмятины круглой формы. Создавалось впечатление, что в лаборатории великаны играли в футбол чугунным мячом. Не обнаружив движения, серв вошел в отсек и медленно двинулся по периметру помещения, осматривая темные углы. Удивляться метаморфозам в его поведении после модификации я устал. Ну не ведут себя так тупые запрограммированные роботы — это понятно даже мне. Поэтому отбросил дурные мысли и сконцентрировал свое внимание на изображении с камер.

Признаков жизни или не жизни нам с Пчелой обнаружить не удалось, и серв двинулся к следующему проему. Я вошел в коридор и замер у проема уже обследованного отсека, держа дубину и щит наготове. Да, холл мы зачистили, и по идее там безопасно. Даже дот отравления слетел. Похоже, помещение было слишком большим, и концентрация спор светящейся плесени снизилась до приемлемых значений. Но все равно я решил двигаться следом за своим сервом. Мне так было спокойней, да и проверять пределы дальности нашей с ним связи сейчас не хотелось. Правда, следить за коридором и одновременно наблюдать за трансляцией с камер серва было не очень удобно, но я справлялся.

В следующей лаборатории нас ждала аналогичная картина. Бардак и разрушение. Неизвестные вандалы поработали на славу. Даже целой мебели не наблюдалось. Все раздолбано в хлам. Единственным отличием были вмонтированные в стену модернизированные медицинские капсулы, что в силу своей конструктивной прочности сохранили узнаваемые очертания. Не так просто раскурочить трехметровый стальной цилиндр с крышкой из ударопрочного прозрачного пластика.

Стоило о них подумать, как нейросеть тут же выкинула сноску:

«ММК — ⅗»

Сноска была интерактивной и предоставляла при необходимости более развернутую информацию. Краткое описание технических характеристик и данные производителя, но мне эта информация не требовалась. Я ее и так знал из изученной базы знаний. Данные девайсы имели расширенный функционал и использовались для исследований образцов эрос-измененной фауны. Производились они все тем же Домом Морозовых и только для внутрикорпоративных нужд. Удивительно, сколько косвенной информации в, казалось бы, узко специализированной базе знаний.

Пчела, аккуратно переставляя опорные манипуляторы, чтобы не зацепить какую-нибудь железяку или другой хлам и не выдать нас посторонним шумом, двинулся к капсулам. Его любопытство вновь совпало с моим желанием более детально осмотреть данный девайс, и я не стал вмешиваться в его действия. В условиях плохой видимости зум камер серва был бесполезен, и мне пришлось пережить несколько десятков напряжённых секунд, пока он доберётся до цели.

Первые две капсулы не были пусты. За некогда прозрачным пластиком с трудом можно было рассмотреть очертания мумифицированного тела, покрытого буро-коричневой плёнкой засохшего регенерационного геля. Понять, на что было похоже существо, когда-то давно помещённое в капсулу для исследований, не представлялось возможным. Время не пощадило подопытного, но, судя по всему, агония его длилась долго. Эти капсулы имеют приличный запас автономности даже при условии отключения внешнего источника питания и вполне способны поддерживать жизнь объекта исследований пару месяцев на собственных батареях.

Закончив с осмотром первых двух капсул, я отпустил узды контроля над сервом. Пчела двинулся дальше. Следующая капсула была вскрыта. Пластиковая крышка покрылась паутиной трещин, а в центре зияла дыра с вывернутыми наружу зазубренными краями. Кто-то или что-то смогло вырваться из капсулы. Возможно, одна из тех водомерок, что встретили меня на входе, хотя, скорее всего, её прабабушка или дедушка, а может и два в одном. Помню, в школе нам рассказывали что-то про гермафродитов, но там вроде черви были. Будь они не к ночи помянуты. Тьфу, тьфу, тьфу!

Осмотрев оставшиеся капсулы, половина из которых оказались вскрыты, Пчела двинулся дальше. Я следовал за ним в метрах пяти. Это позволяло не разрывать зрительный контакт с сервом. Наша связь однозначно может работать и на большем расстоянии, но я посчитал расстояние достаточным. Если что, смогу подстраховать моего разведчика, ну или удрать, если станет совсем туго.

По мере продвижения шум работающей камнедробилки усиливался и распадался на новые тональности. К хрусту перемалываемых камней добавился периодический скрежет раздираемого металла и противное чавканье. Желание узнать его источник с каждым пройденным метром падало. Я с удовольствием бы нашёл другой путь или вернулся на уютный диванчик лабораторного сектора. Но другого пути, к сожалению, я не нашёл, да и задание чертового искина не оставляло выбора. А ещё где-то там впереди мои парни Якут и Сема, и вполне возможно, что именно их костями так аппетитно хрустят твари.

Источник звука обнаружился в самом конце коридора. Буквально в паре метров от выхода в зал с терминалом. В полумраке проступила массивная туша, свернувшаяся подковой к потолку. Пчела направил луч прожектора на тёмный силуэт, и наступила тишина. Я