Гниль - Макс Вальтер

— Ёб твою мать! — вдруг выругался кто-то позади.

Ёж обернулся и окончательно лишился дара речи. Во дворе их осталось всего десять человек. Только что, буквально за минуту, от каждого отряда исчезло ещё по тройке бойцов. Как и когда, никто не заметил.

— Ах ты, сука! — взревел Ёж, направляя ствол автомата в лицо девушки.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнула она и щелчком пальцев отбросила окурок. — Ты чё, ебать, на жизнь насрал⁈ — нагло спросила она. — Или хочешь рядом с Гнидой на поводок сесть?

— Да кто ты, мать твою, такая⁈ — взревел Ёж, всё ещё пытаясь побороть оцепенение в руках.

— Я — королева мёртвых! — выкрикнула Марго.

Не сводя взгляда с бойцов, она рывком распахнула дверь позади себя, и во внутренний двор тюрьмы разом вывалилось не менее пятидесяти мертвяков. Девушка, не напрягаясь, отрезала нескончаемый поток зомби и достала очередную сигарету. Бесцеремонно пнув заместителя губернатора, она уселась на ступени и, откинувшись на локти, собралась наблюдать за тем, как мертвецы будут рвать названых гостей.

Однако этого не случилось. Вместо атаки, которой ожидали пришедшие, молчаливо стадо рассредоточилось, охватывая воинов в кольцо. А из-за спины вышли две тени, от одной из которых веяло могильным ужасом. Ёж смотрел в его пустые глаза и не понимал, почему он так боится этого парня, которому место на рекламном плакате какой-нибудь модной туалетной воды. Его внешность была настолько гармоничной и правильной, что будь Ёж бабой, отдался бы ему здесь и сейчас, без лишних вопросов. Он даже головой помотал, пытаясь отогнать от воображения эту странную картину.

— Добрый вечер, — поприветствовал гостей красавчик. — Мы не хотим крови, так что будьте любезны, опустите стволы.

— Да на хуй пусть идут! — крикнула со ступеней Марго. — Долб, отпусти трупов, пусть они им ебальники обглодают.

— Марго, завали, на хуй, ебало! — рявкнул красавчик.

— Пиздец, — одними губами произнёс Ёж. — Да чё за хуйня здесь происходит?

Глава 11

Новая метла

Повисла тишина. Густая, вязкая, какая бывает только перед грозой. Бойцы Ежа, тёртые, битые жизнью волчары, стояли с оружием наизготовку и не могли пошевелиться. Не потому, что кто-то держал их силой. А потому, что происходящее не укладывалось в их картину мира. Девка с самокруткой в зубах, называющая себя богиней. Кольцо мертвяков, которое сомкнулось вокруг них за какую-то минуту. И двое в центре: один — вылитый манекенщик с ледяными глазами, второй — тварь, от которой у бывалых мужиков похолодело в паху.

— С добрым утром, господа, — произнёс Игорь, смакуя момент.

Он медленно прошёлся вдоль строя, заглядывая каждому в лицо. Никто не выдержал его взгляда дольше секунды. Кроме Ежа.

— Вы, похоже, люди серьёзные. Наверняка пришли по делу. Мы любим, когда по делу. Значит, договоримся.

Ёж сплюнул под ноги. Густая слюна шмякнулась об асфальт, смешиваясь с кровавым месивом, оставшимся после недавней бойни.

— Ты, хуесос гламурный, а не пойти бы те на хуй⁈ Или думаешь, мы не понимаем, кто вы такие? Мутанты ебучие. Думаешь, напугал? Да я таких, как ты…

Он не договорил. Игорь поднял руку, и Ёж осёкся на полуслове. Нет, его челюсть не сжало спазмом. Горло не перехватило. Просто он вдруг осознал, что стоящий перед ним парень не боится. Вообще. Ни капли. Это читалось в каждой его позе, в каждом ленивом движении. Так ведёт себя хищник, который знает: добыча никуда не денется. А вот внутренности Ежа внезапно скрутило от ужаса. И это несмотря на то, что за свою жизнь он навидался всякого дерьма.

— Гриб, — тихо произнёс Кочетков, переводя взгляд на рыжего детину, который стоял по правую руку от Ежа. — Гриб, посмотри на меня.

Рыжий дёрнулся. Он не хотел смотреть. Он хотел вскинуть автомат и выпустить очередь в это надменное лицо. Но что-то заставило его поднять глаза. Что-то внутри.

— Ты ведь боишься, Гриб? — Голос Игоря стал вкрадчивым, почти интимным. — Знаю, что боишься. Я чувствую твой страх, как он медленно проникает в твоё сердце, распространяется по телу ледяной волной. Ещё немного — и ты навалишь кучу прямо в штаны.

Гриб побледнел. Его зрачки расширились. Он хотел что-то сказать, но из глотки вырвался только сиплый хрип.

— Ты знаешь, что это правда, — продолжал Игорь, не повышая голоса. — Всю жизнь ты пытался быть сильным. А сейчас чувствуешь только пустоту. Усталость, тоску, безысходность. Вспомни свою мать, Гриб. Ты ведь любил свою маму, так? Вспомни запах её пирожков. Вспомни, как она плакала, когда ты уходил на свою первую войну. Как она рыдала, когда тебя впервые затолкали в клетку…

По щеке рыжего поползла слеза. Он моргнул, не понимая, что с ним происходит. Его руки дрожали, автомат ходил ходуном.

— Я не… Я ни хуя… — забормотал он, отступая на шаг. — Да иди ты на хуй!

— Ты устал. — Кочетков не сводил с него глаз. — Ты так долго боялся. Так долго терпел. Смерть — это не страшно, Гриб. Смерть — это покой. Это тишина. Там нет боли, нет голода, нет страха. Только покой.

Рыжий всхлипнул. По-бабьи, тонко, жалко. Его палец медленно переполз на спусковой крючок.

— Гриб, сука, какого хуя ты творишь⁈ — рявкнул Ёж, но тут же осёкся.

Он увидел выражение лица своего бойца. Там не было страха. Только бесконечная, всепоглощающая тоска. Гриб плакал, как ребёнок, потерявшийся в супермаркете. Слёзы текли ручьями, смешиваясь с соплями и слюной.

— Прости меня, мам, — прошептал он. — Прости, что я такой…

Грохнул выстрел. Сухой, словно кто-то сломал палку. Тело Гриба мешком рухнуло на асфальт, дёрнуло ногой и затихло. Из-под головы поползло тёмное пятно.

— Блядь! — выкрикнул кто-то за спиной Ежа. — Вы чё, совсем ебанулись⁈

Но никто не шелохнулся. Никто не вскинул оружие. Все стояли, парализованные ужасом. Они видели, как их товарищ только что застрелился по щелчку пальцев этого гламурного мудака. Не под дулом пистолета. Не под пытками. Просто потому, что он сказал ему несколько слов. Каких-то, блядь, слов.

— Вот видишь? — Игорь повернулся к Ежу. — Никакого колдовства, никакой мистики. Все вы, все ваши эмоции под моим контролем. И если я захочу, вы будете целовать мне ботинки и умиляться от счастья.

Ёж молчал. Его кадык ходил ходуном. Он пытался нащупать хоть какую-то опору под ногами, но мир вокруг превратился в зыбучий песок. Всё, во что он верил — сила, власть, страх, который он внушал другим, — всё это рассыпалось в пыль за одну минуту.

— Хорошо, ты можешь убить нас всех, — тихо произнёс он. — Так какого хуя ты ждёшь?

— Потому что мёртвые бойцы —