Бывает и хуже? Том 10 - Игорь Алмазов

— Волгоград, — сказал я.

Костя удивлённо посмотрел на меня.

— Серьёзно?

— Абсолютно, — кивнул я. — Это не так далеко, и можно на поезде отправиться. Одна ночь — и вы на месте. Мамаев курган, Родина-мать, её вживую нужно видеть, на фото не то совсем. Набережная одна из лучших в России. Музей «Сталинградская битва». И Волга. По реке можно на теплоходе прокатиться. Если повезёт с погодой, это будет незабываемо. Цены там не московские, по карману вам будут.

Костя помолчал.

— Я там был один раз, — сказал он. — Ещё в детстве. Ничего не помню почти.

— Вот и повод вернуться, — улыбнулся я. — Уже взрослым и с женой.

— Да, — Костя кивнул. — Точно. Спасибо, Сань. Ты как обычно выручаешь.

Агапов выручает!

— Да не за что, — отозвался я.

Мы объездили вызовы, и я заглянул в свою лавку для проверки.

Геннадий стоял за прилавком. В одной руке у него был маятник. В другой — список заказов на доставку. И он был погружён в работу.

— Александр! — он встрепенулся, едва я вошёл. — Хорошие новости. Я провёл ритуал успешной доставки сегодня утром. Все пять заказов доставлены вовремя. Клиенты довольны.

Прямо гора с плеч, ага.

— Хорошо, — кивнул я.

— Три заказа имели лёгкое помутнение ауры, — продолжил он. — Я очистил их специальной мантрой перед отправкой.

— Это необязательно, Геннадий.

— Но это улучшает клиентский опыт, — возразил он.

Варя выглянула из-за стеллажа и прыснула в кулачок.

— Честно говоря, все клиенты, которым Геннадий чистил ауру или гадал, уже сделали повторные заказы, — вынуждена была признать она. — Так что наша выручка возросла.

Да, как я и думал, людям причуды Геннадия пришлись по вкусу.

— Рад это слышать, — усмехнулся я. — А наш саратовский конкурент больше ничего не присылал?

— Новых писем не было, — покачала она головой. — Пока молчит.

Но что-то мне подсказывает, что он ещё даст о себе знать.

Тем временем Геннадий всё больше включался в работу.

— Я предлагаю ввести новую услугу, — объявил он. — «Травы с благословением». Или ещё лучше «Сбор с персональным энергетическим зарядом». Каждый сбор я персонально заряжаю перед упаковкой.

— Пока оставьте как есть, — сказал я. — Но идею запомним. Может, ещё пригодится.

Пока хватит и того, что я каждый день травы лично заряжаю праной.

— Если он начнёт предлагать ритуал очищения в комплекте с ополаскивателем Ренгачёва — я не виновата, — тихо сказала мне Варя.

— Если это поднимет продажи, то пусть предлагает, — хмыкнул я.

Дела в лавке явно пошли в гору. Конечно, Варе всё ещё явно было обидно из-за Димы, но она старалась этого не показывать.

— А теперь посмотрим, какие травы сегодня особенно хорошо продавать, — пробормотал Геннадий.

Я не стал им мешать и вышел из лавки. Хоть на одном из фронтов временное затишье.

Вернулся в поликлинику и начал приём. Пациенты шли гурьбой. Через час после начала приёма в кабинет зашёл Николай Петрович.

— На что жалуетесь? — привычно спросил я.

— Кашель, — отозвался он. — Уже месяц кашляю как проклятый. Пробовал сам лечиться, сиропы, травы, всё что есть в аптеке. Не помогает ничего. Ещё и одышка добавилась.

Я приступил к осмотру. Дыхание жёсткое, сухие хрипы во всех отделах лёгких. Температура тридцать семь и два. Пульс повышен, восемьдесят восемь в минуту.

— Мокрота есть? — спросил я.

— Иногда, — отозвался Николай Петрович. — Зеленоватая такая.

— Кашель когда сильнее, утром или вечером?

— Утром и днём, когда я на работе, — ответил пациент. — Дома всё терпимее.

— А где работаете? — уточнил я.

— Да на заводе новом, в цехе фасовки удобрений.

Ну конечно. И снова это треклятое производство, нигде от него не скрыться.

— Пыльно там? — спросил я.

— Бывает, — вздохнул Николай Петрович. — Особенно когда смеси засыпают. Вентиляция никакущая, поэтому пыль во всех помещениях стоит.

Я проверил пациента праной. Так, воспаление в бронхах есть. Но не инфекционное. Ткани словно раздражены изнутри токсическим агентом.

Токсический бронхит. И причина, разумеется, понятна.

— Николай Петрович, у вас бронхит из-за раздражения бронхов химическими веществами, — объявил я. — Организм реагирует воспалением, отсюда кашель и одышка.

— И что делать?

— Лечиться, — ответил я. — Назначу вам муколитики, чтобы разжижить мокроту и помочь ей выйти. Бронхолитики для снятия спазма. Обильное питьё. И выпишу больничный лист.

Николай Петрович поморщился.

— Не могу я на больничный уйти, — заявил он.

— Почему? — удивился я.

— У нас на заводе если заболел, значит, без премии остался, — пояснил пациент. — Не любят у нас это дело. А у меня дочь студентка. Она на меня рассчитывает.

Я посмотрел на него.

— Николай Петрович, — строго сказал я. — Если вы продолжите работать в цехе с воспалёнными бронхами, они перестанут справляться. Через год-два у вас будет хроническая обструктивная болезнь лёгких. ХОБЛ. Это необратимо. Дочери нужен живой отец, который может работать. Не инвалид.

Он помолчал.

— Выбирайте, — сказал я.

Молчание затянулось.

— Хорошо, — выдохнул он. — Давайте больничный.

Я выписал больничный лист, написал назначения. Посоветовал пару сборов из лавки. И влил прану, чтобы снять воспаление хотя бы частично.

— И ещё один вопрос, — сказал я. — Вы готовы были бы дать официальные показания об условиях труда в цехе? Если потребуется?

Он замер.

— Это ещё зачем?

— У меня идёт работа по заводу, — прямо сказал я. — Экологическая. Ваш случай в городе не единственный. Если будете готовы рассказать об этом, оставьте контакты моей медсестре. Я никого не принуждаю. Только если сами захотите.

Николай Петрович ещё помолчал, тщательно обдумывая этот момент.

— Хорошо, — сказал он. — Оставлю. Условия у нас те ещё…

Он оставил свой номер телефона и ушёл. Работа по заводу продолжалась.

— Это точно безопасно, вся эта история с заводом? — взволнованно спросила Лена.

— Точно нет, — хмыкнул я. — Но по-другому я не могу.

После приёма мы с Леной разошлись. Её пригласили на девичник Стаси, а я отправился в компьютерный клуб.

Помещение было уже украшено. Эту задачу я давал Вовчику, и тот справился отлично. Тут и синие, и белые гирлянды — цвета