Юрист с Рублёвки. Том 1 - Дмитрий Лим

на улице появлялись первые бабушки, хмурые мужчины с пакетами, шедшие на остановки, дворники лениво мели тротуары, а где-то на соседней улице уже завёлся чей-то драндулет. Я размял шею, потянулся — спина опять хрустнула, и я побежал.

Первые двадцать метров были нормальными, я бы сказал — даже приятными! Пробежал без проблем! И я подумал: а может, всё не так плохо? Может, организм Смирнова моложе, чем я предполагал? И мне не составит труда сделать из него подобие своего прежнего тела?

Но… через пятьдесят метров я понял, что ошибался.

В боку начало колоть. Я сбавил темп, перешёл на шаг, но боль не уходила. Дыхание сбилось… вдох стал коротким, поверхностным, будто лёгкие забыли, как набирать воздух. Ноги стали ватными, и на ста метрах я сел на бордюр.

Нет, не сел… и если быть уж совсем честным: упал на бордюр! Ноги просто перестали меня держать. Я опустился на холодный бетон, упёрся ладонями в колени и начал кашлять. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Мир накренился, и я на секунду подумал, что сейчас потеряю сознание прямо здесь…

— Ну ты и доходяга, Лёха.

Голос пришёл откуда-то сверху. Я поднял голову и увидел, что надо мной стоял Витёк. В спортивном костюме, с банкой пива в руке, он выглядел… счастливым. Конечно… утро и пиво…

Рядом с ним маячил Санёк, который смотрел на меня с таким выражением, будто я был уличным музыкантом, играющим очень плохо, но старательно.

— Я бежал, — прохрипел я.

— Я вижу, — Витёк присел рядом на корточки. — Сто метров? Или двести?

— Не считал.

— Сто двадцать — это вон до того фонаря. А ты до него не дошёл…

Санёк хмыкнул.

— Переживу, — я махнул рукой, но махнуть нормально не получилось: рука была тяжёлой, как чужая. — А вы чего так рано?

— Провожаем бедолаг-работяг, — Саня поднял банку пива в руке. — Ты бы видел их лица, когда они садятся в автобус, а ты стоишь на улице рядом, и с довольной рожей хлебаешь пенное! Это вам не латте на альтернативном молоке! А пшеничный кофе!

«Альтернативное молоко? Не думал, что он знает это слово.»

— Ладно, понял вас. А я…

Витёк допил пиво, раздавил банку и бросил в урну. Попал, кстати.

— Бате про документы я сообщил, — сказал он. — Кстати, чё там с долгом?

«Хм… а он прям вовремя.»

Сделка Селезнёвых была завершена. Нотариус отправила документы в Росреестр в электронном виде, и вчера вечером пришло подтверждение регистрации перехода доли и обременения квартиры. Сергей сразу внёс первый платёж в триста тысяч, а Коган выдал мне положенные десять тысяч из первого расчёта с конторой. Пять из них я отложил на еду и проезд.

Я полез в карман куртки… а куртка валялась дома на стуле. Упс…

— Так, куртка дома, — сказал я. — Я тебе часть могу отдать прямо сейчас, если проводите, конечно.

Витёк переглянулся с Саньком. Я видел, как они обменялись взглядами — не злобными, не насмешливыми, а какими-то новыми. Они смотрели на меня так, будто видели впервые. И, наверное, так оно и было: прежний Лёша Смирнов не бегал по утрам, не платил долги добровольно.

Через четверть часа я вынес деньги. Пересчитал при парнях и протянул Витьку. Тот взял свои пять тысяч десятью купюрами по пятьсот, пересчитал, и с какой-то непонятной мне педантичностью сложил их и сунул в карман своих спортивок. Я не знаю, что в этом жесте меня позабавило, но… я аж заулыбался.

То ли дело было в оттопыренном пальчике, то ли в том, как он поджал губы и пригладил свои волосы. Не знаю.

— Ещё пятак остался, — спокойным тоном заявил он. — Не ожидал, Лёх… вот прям совсем!

— Да, бывает, — кивнул я. — Остаток отдам в следующем месяце. Ну и плюс — займусь делом твоего отца в счёт задержки.

Витёк кивнул. Потом посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, чего я раньше не видел. И речь шла не об уважении, а скорее о любопытстве.

— Слышь, Лёха, — он потёр подбородок. — Ты вот бегал… типа, на спорте стал, вся фигня, тебе, может, тренер нужен?

— Тренер? — я закашлялся. — Мне?

— Ага. Ну, я хз, почему ты после сотки сдох. Может, дышишь там неправильно или чё другое… короче, я тут знаю одного… Арсен Шахов. В подвальном зале на Кантемировской работает. Вообще нормальный чел, он тебя поднатаскает, если надо.

— Арсен? — переспросил Санёк. — Это этот, черно… чел из «Гранита»? Этот здоровый, что ли?

— Ага. Он там один держит весь зал. Тренер от бога. Только… — Витёк замялся.

— Что значит твоё: только?

— Да у него там… короче, сам увидишь. Пойдём, он этот, как его… ранний дятел! О!

— Дятел? Может, жаворонок?

Он ничего не ответил.

Зал, о котором говорили Витя и Саша, находился в подвале жилого дома. Увидев его, я вспомнил подвал, куда меня папа таскал на секцию по боксу. Вот ей-богу, точь-в-точь! Как в девяностые, ей-богу!

Спустившись по бетонным ступенькам, мы остановились напротив железной двери, где висела вывеска: «СПОРТЗАЛ ГРАНИТ». Буквы были нанесены чёрным маркером на куске картона, приклеенном скотчем. Серьёзная вывеска, ничего не скажешь!

Сам зал был размером в пятьдесят квадратов, но, несмотря на этот маленький «уют», он был плотно заставлен. Там были: стойки с гантелями, две скамьи, рама для приседаний, турник в углу, несколько тренажёров советской эпохи. А заведовал этим местечком мужчина: высокий, широкоплечий армянин с бритой головой. Он был в мокрой от пота футболке и спортивных штанах, и когда мы вошли, он вытирал полотенцем потную шею.

— Витёк, — он кивнул. — Чё пришёл? От вас пивом разит, как от… я же говорил, с перегаром даже не появляйся!

— Арсеныч, хаю хай, вечер в хату, жизнь самоиздату! — заулыбался Витя. — Тут темка нарисовалась, у тя там проблемки были, ды?

Шахов кивнул и уставился на меня.

— Ну так вот… я говорил, что помогу? Говорил! Этот перец — Лёха! Юрист, про которого я тебе говорил. Он это, пивной, и все дела. Ему бы помощи твоей, в форму прийти там, курить бросить! И он тебе тоже поможет!

— Я и так не курю, — сухо заявил я.

Саня и Витя переглянулись, и по их лицам я понял — они мне не поверили. А вот Арсен сделал пару шагов вперёд и вновь уставился на меня, словно пытался понять, что со мной не так.

— Подойди, — сказал он. — Смелее!

Я подошёл. Арсен положил ладонь мне на спину, чуть ниже лопаток и попросил:

— Ну-ка…