От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

них Андреевскому флагу, воспоминания об ушедших в прошлое годах, старых общих знакомых и друзьях, но и жестокая нужда, невозможность найти работу. И моряки всегда приходили на выручку друг другу. В каждой кают-компании существовала касса взаимопомощи, всегда помогавшая продержаться на плаву в трудные минуты жизни за кордоном. Они никогда не забывали традиционных обычаев и законов морского братства, о них всегда помнил каждый русский морской офицер.

В 1930 году, собравшись в Париже по случаю 25-летия со дня Цусимского сражения, участники беспримерного похода 2-й Тихоокеанской эскадры вспомнили ее крестный путь под флагом вице-адмирала Рожественского. Отдали дань глубочайшего уважения подвигам русских моряков, погибших в неравном бою. Открывая торжественное заседание, председатель Всезарубежного объединения морских организаций адмирал Алексей Иванович Русин, вспоминая героизм и подвиги отдельных кораблей эскадры, отметил умелые действия команды крейсера «Алмаз», выполнившей боевой приказ.

«…Ведь вот был же в нашей эскадре крейсер "Алмаз". Пользуясь тремя хорошими машинами, он ночью, без огней, прошел полным ходом море, занятое неприятелем, благополучно прорвался во Владивосток, а его командир вернулся на родину героем, с крестом Святого Георгия Победоносца на груди. Да, кому что на роду написано! Различна и многогранна Судьба Человеков, и неисповедимы пути Господни!..»

Офицеров «Алмаза» еще долгие годы жизни в эмиграции продолжали соединять общие воспоминания, безысходная тоска по Родине, офицерская честь, верность традициям русского флота и теплящаяся надежда на возвращение домой.

Там, на чужбине, они один за другим уходили к своему последнему причалу – на заморские кладбища, занимая места в строгих кильватерных колоннах могил русских флотоводцев, боевых морских офицеров и последних гардемарин России.

Неумолимое время стирает из памяти людей подробности многовековой давности, эпох, наполненных потрясениями и историческими событиями. Хочется верить, что имена офицеров Российского морского флота, в том числе и тех, кто служил и воевал на крейсере 2-го ранга «Алмаз», останутся в истории России и людской памяти.

«Улица, улица… Тени беззвучно спешащих…»

Оказалось все довольно банально и просто. Улицу переименовали за десять лет до моего рождения. Не зная об этом, я неоднократно бывал здесь, часто проезжал по ней, в бестолковой суете повседневных дел и забот не замечая в современном облике улицы Декабристов величественные черты былого великолепия старой Офицерской. В привычной суматохе буден, в постоянной спешке мы, к сожалению, не обращаем внимания на сказочную красоту и удивительную гармоничность архитектурного облика этой оставленной нам в наследство улицы с ее домами, особняками и строениями, созданными некогда великими трудами и талантом русских зодчих.

Район Офицерской улицы относится к числу интереснейших исторических мест города. Отдаленный ранее от центра столицы, он считался ее окраиной, представляя собой особое своеобразное заповедное место, сохранившее характерные черты старейшей петербургской местности с ее удивительным сочетанием разнообразных архитектурных стилей и насыщенностью биографий каждого ее дома.

Офицерская считается «малой Родиной» многих наших замечательных сограждан, живших на этой улице в разное время. Ее старые дома хранят память о выдающихся деятелях русской культуры и искусства – великих композиторах, музыкантах и артистах. Здесь жили и творили композиторы М. Балакирев, И. Стравинский, А. Серов, М. Мусоргский и П. Чайковский. На императорской сцене блистали искрометным талантом Н. Семенова, А. Павлова, Т. Карсавина и другие талантливые русские артисты. Покоренные таинственностью и прелестью Коломны, на Офицерской улице селились знаменитые писатели и поэты. Здесь им особенно хорошо работалось. В ее старинных особняках, на ее просторах слагались замечательные стихи А. Блока и О. Мандельштама.

Поэт О. Э. Мандельштам

Атмосфера Офицерской улицы как нельзя лучше располагала к творчеству великих русских писателей – Н. В. Гоголя, Н. Г. Чернышевского, М. Е. Салтыкова-Щедрина, Л. Н. Толстого, И. С. Тургенева, А. С. Грина и других наших известных прозаиков.

Улица не отличается обилием великолепных особняков и общественных зданий с необычной архитектурной красотой, однако вся история Санкт-Петербурга-Петрограда-Ленинграда отразилась в ней и ее зданиях, несмотря на то что некоторые из них неоднократно перестраивались и меняли свой облик. Городская магистраль во все годы продолжала сохранять свой особый специфический колорит, особенно ее участок, располагавшийся в местности между Крюковым каналом и реками Мойкой, Фонтанкой и Пряжкой, названной издавна Коломной. До сих пор существуют самые разнообразные версии и мнения происхождения этого названия.

Знаток же истории этой части города А. Ю. Иванов полагает, что название произошло от подмосковного Коломенского, откуда в новую столицу переселили мастеровых людей. Исследователи также считают, что изначально основанием для подобного наименования, скорее всего, стали русизмы «коло (около)» и «мна (меня)». Иначе говоря, около столицы, около великого князя, царя, императора – «Коло-мна».

В заметке «Почему – Коломна?», опубликованной в «Панораме» от 14 мая 1987 года, Р. Вербицкий, ссылаясь на словарь В. Даля, сближает слова «Коломна» и «коломень» – окрестность, околоток, полагая, что окраинное положение этой части города могло послужить мотивом появления столь необычного для Санкт-Петербурга названия городского района.

В 6-м выпуске «Панорамы» за 1985 год В. Антонов, внимательно изучив старинные выпуски газеты «Санкт-Петербургские ведомости» и купчие документы XVIII века, отстаивает версию историка Санкт-Петербурга П. Н. Петрова о происхождении названия Коломна от итальянского «колонна» – межевой столб, просека, улица, слобода. Так именовал некогда прорубленные здесь просеки первый архитектор Петербурга Доменико Трезини. К тому же, действительно, в объявлении, помещенном в «Ведомостях» (1762, № 23), читаем: «На Адмиралтейской стороне между Глухою и Чухонскою речками в 21 коломне под № 1 желающим купить деревянный двор…» (Чухонская речка – старое наименование реки Пряжки).

Помимо итальянского слова «колонна», широко употреблялось и другое, с тем же значением, но заимствованное уже из немецкого языка – «колюмна»; например, в купчих 1780-х годов то и дело встречаешь это слово: «…в большой колюмне, между Фонтанкою и Глухою речкою…» или: «…на Адмиралтейской части, за Мьею речкою, в новопостроенных слободах колюмнах…».

Вот этот-то сплав чужеземных слов «колонна» и «колюмна» и был, вероятно, переосмыслен русскими людьми в привычное ныне слово Коломна.

Любопытно, что в XVIII веке в Петербурге, оказывается, существовало несколько районов, называемых Коломна. Та же газета «Санкт-Петербургские ведомости» в 20-м номере 1784 года поместила объявление о продаже частного жилого строения следующего содержания: «В Московской части в Коломне, по Басманной улице продается дом под № 135 на жилых каменных погребах…».

Как известно, Московская часть находилась между Невским проспектом, Фонтанкою, Царскосельским (Московским) проспектом и Лиговским каналом. Басманного называлась некогда нынешняя Колокольная улица, а весь район вокруг Владимирской церкви занимался с 1740-х годов Дворцовой слободою, населенной придворными, стремянными, свечниками, кузнецами, поварами и т. д. (Для них-то и была построена вначале деревянная, а затем каменная церковь.) Кстати, Басманной улица звалась потому, что ее населяли басманники – придворные пекари.

В купчих документах тех далеких времен периодически встречаются знакомые слова «колонна» и «колюмна», обозначающие будущее