"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 - Генри Крейн

Было уже поздно, но ни Марк ни Мэри не думали прекращать разговор. Им о многом нужно было договориться, условиться. Марк нервничал: он ходил по номеру, то засовывая руки в карманы пиджака, то вынимая. Он время от времени останавливался напротив Мэри, но понимал, что не может убедить ее.

— Подумай, Мэри, — вновь сделал попытку Марк, — ты хочешь, чтобы я забыл о том, что у нас с тобой может родиться сын иди дочь. Неужели ты в самом деле хочешь этого?

— Не забывай, Марк, это было изнасилование, — Мэри старалась говорить как можно более спокойно, но ее губы дрожали.

Тут уже не выдержал и Марк. Он зло махнул, рассекая рукой воздух.

— То, что ты, Мэри, называешь изнасилованием, для меня было проявлением любви. Почему ты никак не хочешь этого понять?

— Ладно, можешь думать как хочешь, я не собираюсь менять твои взгляды на жизнь и на то, что ты называешь любовью, — Мэри не выдержала пристального взгляда Марка и отошла к стене.

Она в какой‑то момент испугалась, что тот вновь может на нее наброситься.

— Марк, я не пытаюсь изменить твои взгляды, но и ты не пытайся изменить мои. Я делала все как ты просил и не требуй от меня невозможного, не требуй рассказывать об этом Мейсону.

Марк вытер носовым платком вспотевший лоб.

— Почему ты не хочешь этого делать?

— И ты еще меня спрашиваешь? Хотя бы подумай о себе: если я расскажу о том, что ты сделал, он тут же аннулирует твою медицинскую лицензию.

— Не думай, Мэри, что ты так просто сможешь от меня отделаться — я тебе нужен по делу о разводе.

— Чего ты хочешь от меня? Зачем ты меня мучаешь? — Мэри уже почти плакала.

— Только не нужно плакать, — сказал Марк, — иначе весь наш разговор пройдет впустую. Мы обязательно Должны договориться.

— Но я не могу больше сдерживать себя, ты довел меня до слез.

— Успокойся, и тогда мы продолжим разговор. Мэри вытерла заплаканные глаза и твердо посмотрела на Маккормика.

— Марк, если я тебе хоть немного дорога, как ты утверждаешь, то почему ты не хочешь, чтобы я была счастлива? Марк, ты мне должен очень многое: за ложь и за тот ад, в который вверг меня. Ведь ты тогда знал, что я не хочу тебя и ты должен мне по большому счету.

Марк долго искал что сказать. Он заготовил фразы, чтобы убедить Мэри, но теперь, когда он, наконец, собрался их сказать, они показались ему слишком пресными и неубедительными.

— Ну что же ты молчишь? — настаивала Мэри, — скажи, в конце концов, что‑нибудь.

— Я не собираюсь тебе мешать, — проговорил Марк, — у меня абсолютно другие планы, я не буду тебе мешать с разводом. Только ты мне должна пообещать одну вещь…

Мэри уже почувствовала о чем попросит ее Марк. Ее глаза вновь наполнились слезами.

— Что? Что ты еще хочешь от меня? — тихо произнесла она.

— Если потом, Мэри, признают, что ребенок мой, ты обязательно подтвердишь это. Если ребенок будет моим, он должен носить мое имя и тогда ты все расскажешь Мейсону Кэпвеллу.

Глаза Мэри округлились от ужаса. А Марк продолжал.

— И он должен будет смириться с этим. Мэри умоляюще посмотрела на Маккормика.

— Марк, ну не будь ты таким жестоким.

— Нет! — выкрикнул Марк, — это справедливо. Не напускай на себя, Мэри, такой обиженный вид. Ты — не мученица, это мне было тяжело, а ты была счастлива, ведь ты ушла к мужчине, который ждал тебя, а я остался один.

Мэри понимала справедливость слов Марка. Ведь в сущности он был виноват только в одном, а она провинилась перед ним во многом.

— Я теряю жену, а возможно, и своего ребенка, а ты не хочешь понять меня, считаешь себя несчастной. Ты попробуй, встань на мое место, — предложил Марк, — глянь на себя со стороны.

Мэри подошла к Марку немного поближе.

— Ну что же, ты боишься меня? Ты бы посмотрел на свое лицо в зеркало, — сказала Мэри, — оно полно злобы и ненависти. Но я с тобой, Марк, согласна, не настолько, чтобы совершить то, о чем ты просишь, но чтобы понять мотивы твоих поступков.

— Мэри, если ребенок будет моим, то пусть он и носит мое имя, тебе решать.

Марк замолчал. Молчала и Мэри. Она собиралась с мыслями, хотя от нее только требовался короткий ответ: да или нет. Но как тяжело было решиться на один из них! И Мэри даже пожалела, что вызвала Марка в Санта Барбару, что им пришлось разговаривать.

— Я не знаю, что тебе сказать, Марк.

— Нет, ты должна ответить

— Я не знаю, я не могу вымолвить эти слова.

— Ну что ж, тогда помолчим, но сегодня ты обязательно мне их скажешь.

Лайонел Локридж вышел на набережную. Он остановился у таксофона, опустил несколько монет и по памяти набрал номер. Вскоре на другом конце провода ему ответил Мейсон:

— Да, я вас слушаю.

— Это Лайонел.

— Лайонел? — удивился Мейсон, но тут же спохватился. — Да, я слушаю.

— У меня есть к тебе предложение, Мейсон, — осторожно начал Лайонел.

— Ив чем оно заключается? Только учти, я никогда не пойду против своего отца.

— Тут возникли кое–какие изменения, — сказал Лайонел, — у меня на яхте Грант и он хочет безотлагательно с тобой поговорить.

— Тем более, — сказал Мейсон, — я никогда не пойду против своего отца.

— Все дело в Памеле, — сказал Лайонел.

— Я не понимаю, о чем ты? — голос Мейсона Кэпвелла дрогнул.

— Тогда приходи, поговоришь с дядей Грантом и все поймешь.

Мейсон колебался.

— Я даже не знаю, что тебе ответить.

— Тогда приходи. Ну чего ты боишься, Мейсон? Поговоришь со своим дядей и тогда решай сам — будешь помогать или же станешь нам поперек дороги.

— Хорошо, Лайонел, — сказал Мейсон, — я все‑таки приду.

— Как скоро?

— Я выхожу уже сейчас, — Мейсон Кэпвелл повесил трубку.

Лайонел еще некоторое время прохаживался возле таксофона, а потом заспешил к пристани: он хотел перехватить