Уральский следопыт, 1982-05 - Журнал «Уральский следопыт»

Посмотрит, бывало, на разошедшегося крикуна своими глазищами, и тот сразу: «А я что, я ничего…»

Когда мы заявились в школу, секретарь райкома по-свойски сел за учительский стол и спросил:

– Ребята, вы газеты читаете? Кимовцы переглянулись: такого обидного вопроса можно и не задавать.

– Стройке не хватает воды. Надо спешить с плотиной, чтобы в 1931 году обеспечить водой нашу великую стройку и наш новый город – всемирно известный Магнитогорск. У нас сейчас, как в деревенскую страду: каждый час и каждый человек на счету. Люди работают но двенадцать часов. А вы согласны принять участие в стройке?

– Мы уже работаем, – заговорил первым Ян Савицкий. – Вон Митька с Димкой каждый день в механическом, я и Отка – в кузнице… Мы пока только профессию добываем, но и помогаем, как можем.

– Пойдем на плотину!

– Будем землю копать, бетон подносить…

– Пусть только в школе не ругаются. Мы потом, когда плотину построим, догоним…

– Э-э, нет, – возразил секретарь. – Школу бросать нельзя, это раз. Землю копать есть кому, это два. От вас требуется другое. На стройке появились вредители, нытики, прогульщики. Таких надо показать народу во всем их безобразии и сделать это через боевые листки, плакаты. Нет у нас пока для этого ни времени, ни грамоты, многие читать-то не умеют. Штабу Магнитки не хватает грамотных людей, чтобы читать рабочим свежие газеты, писать плакаты. Вот чем заняться вам придется. А он вам, – секретарь представил ребятам меня, – для оперативного руководства… Вот и договорились. Завтра приходите. Спросите секретаря партячейки на плотине Шеринова. Он вам все скажет.

Когда на следующий день мы пришли в штаб стройки, товарищ Шеринов (звать как, не помню) уже ждал нас.

– Вот список ударных бригад и их показатели за вторую декаду. Нужно сделать, с десяток этих списков на больших листах и расклеить на стройучастках, в бараках. Все должны знать передовиков. А то идут разговорчики… Второе. Есть у нас святая троица, техники Каспе-рович, Тер-Аванесов, Валков. Все итээры как итээры, а эти… Только и каркают: «Схгоки не хгеальные, утопия и пхгожехтехгство…» Пусть люди знают, что «воронам» мы тоже спуску не даем! И еще. У бетонщиков и плотников появились прогульщики, особенно отличились Комиссаров и Грехно. Грехно сам бригадир, была артель, – теперь бригадой называем; так вот, эта бывшая артель за бригадиром в разгул ударилась. Надо их разрисовать и тоже вывесить.

Я подсказал звеньевому Сережке, как дальше действовать, и ушел на стройку: мне надо было дать свою норму с арматурщиками.

Сережка назначил Леньку Гуткина, признанного непревзойденным живописцем, бригадиром рисовальщиков, а Миколу Коцаленко – бригадиром подсобных рабочих, Уверткин рассердился:

– Почему Леньку в бригадиры рисовальщиков? Я не хуже рисую!

Аннушка привела его в чувство:

– Ты не хуже его срисовываешь, а рисуешь хуже.

Ленька взял в бригаду Аннушку, Гурьку и умеющих кое-как держать кисти Сережку, Юрку и Отку. Оставшихся ребят Коваленко взял иод свое начало. Работа закипела.

Были глубокие сумерки, когда я вернулся к ним. Гурька возмущался, явно рассчитывая на мое сочувствие:

– Ну, Ленька напридумывал чего-то! Надо было раз-раз, и готово. А теперь вот в темнотг как управимся?

– Пустая твоя голова, Гурька, хоть тебя, а. не меня взяли в художники, – возразил Уверткину Ра вел. – Как это ты болтаешь – «раз-раз»? Надо раз, надо два, надо три… Семь раз надо, потом резать.

Я успокоил ребят:

– Не надо спорить. Получается хорошо.

Потом осталось развесить листки. Отто с Миколой, Генкой, Ленькой и Гурькой пошли в бараки. Аннушку отправили домой. Остальные отправились со мной на стройучастки. *

Все шло у группы Отто нормально, пока не пришли в барак, где жили рабочие-одиночки. Ребята наклеили на доску объявлений карикатуры прогульщиков и хотели уже уходить, да Ленька обратил внимание на пьяную компанию в конце барака.

На топчане бетонщика Комиссарова сидели шестеро рабочих и слушали хмельную ругань хозяина:

– Мы, красные партизаны, знаем цену жизни. Рази здеся жись? Фатер нету, монет тоже, с хлебушком перебои, харч никудышный, спецовку не дають… Да рази при таких порядках можно что-нибудь построить?! Верно я говорю?

– Верно…

– Тоды что терпите? Уходить надо или бастовать. Тоды все будет.

– Против царя да против капиталу бастовали. А теперь против кого?

– Против начальников. Это они жмут нас, затирают старых рабочих и красных партизан!

– Бастовать зовешь? – спросил у Комиссарова один из сидевших на его топчане. – Знаем мы таких партизанов! Говоришь под мужика, да сбиваешься. Уходил бы ты, партизан липовый, туды, откудова пришел, и не мешал бы нам работать – рабочий поднялся, сплюнул на пол.

– Ты что? Пока пил мое вино… Хорош гусь!

Рабочий и тут нашелся:

– Гусь я, да тебе, свинье, не товарищ.

Пьяный бетонщик поднял глаза и хотел, видно, крепко выругаться, но, увидев на доске наклеенные листы, забыл об отколовшемся собутыльнике:

– Почитать, что там еще обещают?

У доски он сперва осоловело уставился на рисунки, потом тяжело засопел:

– Скажите, пожалуйста… – Пьяный круто повернулся к доске, сорвал наклеенные листы и разорвал их в клочки. Потом шагнул к Леньке и, сильно размахнувшись, ударил его по лицу.

Отто сжал кулаки, поднял их к груди, немного присел и, резко спружинив и выкинув поочередно правую и левую руки вперед под углом, стукнул Комиссарова двойным ударом под подбородок. Бетонщик грохнулся ла пол и взвыл:

– Меня, партизана, би-и-ть!…

Подоспевшие ребята скрутили ему руки. А Микола наставительно сказал:

– Брешешь ты все про партизана. Який ты партизан…

– Пошли, – позвал всех Скутарис – Завтра расскажем в штабе, там разберутся.

…Сережка и, Отто жили в одном бараке и в школу ходили вместе. Утром по пути они забежали в штаб за новым заданием. Шеринов и я как раз были там, и мы быстро с ребятами все обговорили. И разговор был вроде исчерпан, а они что-то не уходили.

– Стряслось что-нибудь? Выкладывайте.

– Да с нами ничего… Вот товарищ Шеринов рассказывал, будто Касперович каркает, что нам плотину не построить. И Комиссаров об этом же кричит, да еще на забастовку людей подбивает. Когда он Леньку ударил…

– Это называется – ничего не случилось?

– Так Отто же дал ему сдачи… Так вот, после удара Ленька узнал Комиссарова. Это он каждый вечер бывает у Касперовича на квартире. Ленька ведь живет в итээровских домах… Он видел, как один раз Комиссаров вышел из квартиры пьяный в обнимку с Тор-Аванесо-вым, с ними еще -один был, усатый…

– Грехно…

– Ленька Грехно не знает,