Рыбак для пылкой русалочки - Бетти Алая

А он улыбался и смотрел, как офонаревший идиот. Молчал, хотя стоило бы оправдаться. Но она была такой красивой! Невероятной! Мозг стремительно отключался. Петровский намеревался получить награду. Прямо на этом шезлонге, распахнув пышные бедра девушки.

Но как только мужчина подплыл к лестнице, Владислава быстро надела шлепки и рванула к номеру. Убегая, девушка обернулась и увидела, что Борис несется за ней. А между его ног…

С трудом вытащив ключ карту, уже почти было открыла дверь, но мощное и перевозбужденное тело Бориса втолкнуло девушку в ее же комнату.

— Что вы делаете?! — завизжала она, пока Петровский как загипнотизированный, смотрел на пухлые русалочьи губы.

Владислава хотела начать сопротивляться, но его взгляд… о Господи, что с ней творил взгляд совершенно незнакомого мужчины! Она машинально облизнулась.

Петровский был прекрасно сложен для своих сорока четырех. Его фигуре могли бы позавидовать и молодые ребята из качалки. Подтянутый, с проработанными грудными, спинными, дельтами и упругой задницей, Борис отлично знал о своей привлекательности.

— Я же не такая… мы же не знакомы… он же… — мысли беспорядочно метались в голове, в итоге всё равно приходя к осознанию, что ей безумно приятна близость этого наглого мужика.

А у Бориса от этой русалки срывало башню. Он тяжело дышал, вжимая Владу в стену. Где-то на задворках сознания понимал, что ведет себя как чертов маньяк и что девушка может заявить на него в службу безопасности отеля.

Но почему-то был уверен, что приятен этой русалочке. А он был приятен… Влада не понимала, отчего её так ведет от мужского аромата, исходящего от Петровского. И почему так сильно хочется пощупать эти тугие натренированные мышцы. Провести по твердой груди, опустить пальцы на тугой пресс и нырнуть ими в плавки. Ох!

— Русалочка… — выдохнул он ей прямо в губы, — что ты сделала?

— Это я-то сделала? — возмутилась девушка, — вы сначала укусили меня, затем ворвались в мой номер! Без разрешения, между прочим!

— Потому что ты безумно красивая и сексуальная, — честно и открыто признался мужчина.

— Да как вы смеете… — выдохнула Влада, но это уже больше напоминало приглашение, а не злость.

Она вообще не злится. Не получается. Ведь он спас её…

Петровский обнял девушку за талию и прижал к себе. Затем поцеловал. Да так, что у Владиславы мгновенно испарились из головы все мысли. Борис буквально рвал ее губы, насиловал рот языком и рычал, словно зверь. Голодный, похотливый, ненасытный зверь.

Неужели он ее так сильно хочет? Почему она позволяет? Но русалочка отвечала. Одно движение и лямки купальника съехали под напором наглых рук Петровского. Мужчина пьяным затуманенным взглядом пару секунд любовался на сочные упругие дыньки, а затем впился в них губами.

А Влада кричала. Нет, она не звала на помощь, просто в ее теле оживало нечто давно забытое. Желание быть женщиной. Страсть, спрятанная от жестокого мира на сто замков.

— Сука, какие у тебя сладкие сисечки, — рычал Борис, пожирая мягкую плоть этой потрясающей русалочки, — дай мне еще. Вот так… ох, блядь! Какая же ты потрясная, малышка!

Подхватив на руки уже потерявшую связь с реальностью Владиславу, мужчина швырнул ее на застеленную постель, а сам навалился сверху.

— Я хочу в твою дырочку, русалка, — прохрипел, обхватывая ладонями горячие грудки, — какие же у тебя девочки потрясающие… такие мягонькие, упругие… Блядь!

— Ах! — стонала она, стягивая пальчиками покрывало, — я не…

Ткань купальника сползла вниз, открывая Петровскому кругленький милый животик, такой сладкий, что он не выдержал и обвёл языком вокруг пупочка. Затем он увидел белую кожу лобка и его кадык машинально дернулся. Ещё ниже. И розовые набухшие губки окутали мужчину своим терпким запахом.

Он целовал промежность этой сладкой девочки, яростно желая доставить ей оргазм. И не один. Влада покорно распахнул бедра, совершенно не осознавая, почему ее тело так себя ведет. Она же не такая… или такая?

— Сладкая… сочная, — поцелуй следовал за поцелуем, — такая возбужденная девочка. Моя русалочка…

Петровский тоже потерялся. В сладости этой терпкой девушки. Вся его мужественность сконценрировалась на том, чтобы доставить сочной малышке все удовольствие мира.

— Ааааах! Даааа… — стонала Владислава, пока Петровский вылизывал ее намокшие складочки.

— Такая гладенькая, сууука… какая же ты вкусная малышка, — шептал он, танцуя языком вокруг клитора, — нравится так? Ммм? Сколько в тебе сока… всё моё!

— Дааа! — кричала его русалочка, понимая, что вот-вот взорвется.

Она текла очень сильно. Для Влады это сродни глотку свежего воздуха. Ее чувственная натура сейчас впитывала мужскую энергию Петровского, и они оба получали невероятное удовольствие.

Случайный секс? Да и ладно! Они отдыхают!

Девушка металась по кровати, не в силах обуздать накатывающие волны удовольствия.

А Петровский еле держался, чтобы просто не накрыть это прекрасное тельце собой и не начать вколачиваться как долбаный ненасытный подросток. Влада была прекрасна! Мужчина в жизни своей не видел девушки красивее и откровеннее. А повидал он немало. Такая раскрытая перед ним, вся трепещущая от жажды. Она хочет его.

Ее клитор торчал, выступая на фоне налившихся нежных губок, от которых мужчина сходил с ума. А между этих терпких складочек дырочка, в которую рвался его член. Наполнить ее собой, накончать внутрь, залить и пометить русалку.

Естественно, ни о каких презервативах они не думали. Руки Петровского были повсюду. Влада срывала горло в крике, возбужденная от головы до самых пяточек. Мужчина подводил ее к оргазму. Умело. Методично. Сладко и невыносимо. Она выгибалась, стараясь налившейся вершинкой найти его язык, но тот всё время ускользал.

Влада хныкала, как маленькая девочка, умоляя подарить ей оргазм.

— Хочешь кончить, русалка? — хрипло спросил мужчина.

— Дааа! Пожалууууйстаааа! — простонала девушка.

И Петровский дал ей то, чего эта сладенькая нимфа так долго ждала. Ввел два пальца в горячее тугое лоно и начал лизать клитор. Влада кончила сразу, орошая собой язык мужчины, свои губки и его руки.

— Сука… ты слишком потрясная… — он резко подхватил девушку и перевернул на живот, смяв ручищами ее бедра.

Пока его русалка не отошла, Борис резко и глубоко ворвался в ее узкую дырочку.

— Как же туго… блядь! Да… сожми меня, русалка… давай… вот так… ох ёп твою маааать!

Никогда в жизни Петровский не чувствовал себя так. Он был… счастлив? Эта нимфа под ним извивалась и кричала, а Борис испытывал настоящую эйфорию от ее отдачи. Именно такой он видел женщину. Раскрытой, принимающей весь его огонь.

— Тугая девочка… ты почти целочка что ли? — кусал ее ухо, чувствуя стремительно приближающийся оргазм, —