Соседи - Елена Филипповна Архипова

– Ясно.

– Не знаю, как и что там случилось, но могу сказать точно: Потап, она чистая. Не сама она ту дурь себе колола.

– Уверен?

– Уверен. Я врач, я знаю, о чем говорю.

– Док, а где Нина? Ее мать появлялась в больнице?

– Нет, не было у нее никого. Лиза просила только тебе сообщить. Говорить с дочерью будешь?

– Буду.

– Хорошо. Сейчас дойду до ее палаты, наберу тебя еще раз. Но я на твоем месте уже сейчас начал бы собираться в дорогу, майор. Нужен ты дочери. Неспроста она не сказала о матери ни слова.

Андрей, проклиная свою раненную ногу и черепашью скорость из-за этого, перезвонил Потапу лишь спустя десять минут. Сам Потап уже подходил к своему дому, когда телефон завибрировал входящим звонком.

– Пап? – услышал он голос дочери.

– Лиза, я приеду, – сообщил дочери главное.

– Пап, Новый год на носу. Билетов же нет.

– У меня машина хорошая, доеду, дочь. Правда, не знаю, сколько займет это времени, все-таки две тысячи верст, но я уже собираюсь.

– Спасибо, пап, – Лиза помолчала и шмыгнув носом, закончила:

– Папка, я люблю тебя.

– И я тебя, дочь, – Потап сжал кулак, не давая своей злости выплеснуться в голос. – Не вешай нос, зайчонок! Скоро приеду.

– Пап, мама не знает, что я в больнице, – все-таки проговорила.

– Почему? Вы опять поругались.

– Они с Гариком полетели в Тай, а я не захотела. Она психанула, сказала, что они все равно улетят, мол, билеты давно были куплены. А я сразу говорила ей, что не полечу с ними, – Лиза начала горячиться, – у меня конкурс поваров скоро, точнее, не конкурс, а почти экзамен. Пап, я не могу его пропустить. Для меня, для моей будущей карьеры – это важно! Там соберутся потенциальные работодатели. Понимаешь? Меня Вер Пална специально натаскивала отдельно. Бесплатно, пап! И что? Все зря, что ли? Только потому, что мне, а точнее, моей матери и отчиму, приспичило слетать погреться на солнышке да Новый год под пальмами встретить?  Не хочу я Новый год под пальмами, пап! Я наш, со снегом и елкой с гирляндами, люблю! А она не хотела меня слушать. Ну, ты знаешь ее.

– Знаю, дочь, – Потап скрипнул зубами. – Спи, зайчонок, все решим. Будет тебе елка с гирляндами, обещаю. Скоро приеду, а сейчас отдыхай. Все решим, дочь, все решим. Спи!

Глава 3

Эти слова Потап проговаривал себе словно мантру, пока гнал по трассе. Дела в своем лесном хозяйстве он оставил на Егорыча, тот после смерти своей жены жил бобылем вот уже четверть века, мужиком еще был крепким, несмотря на свой преклонный возраст, лес любил и уважал. Охотился, но только в разрешенное время и только для собственного пропитания. Лес для обоих мужчин был отдушиной и родным домом, там они знали каждое деревце и каждый кустик.

Егорыч, выслушав Потапа, бросил коротко:

– Поезжай, Потапушка! Ни чё, сдюжу тут без тебя.

– Я сегодня кормушки проверил, где надо подсыпал, так что ты один на дальнюю не ходи. В лесу снега много навалило. На джипах не проедешь, лыж у них отродясь не было, да и праздники же, так что, думаю, не сунутся отморозки сейчас в лес.

– Что ты со мной как бабка моя покойница гутаришь? Раскудахтался он тут, словно наседка у Матрены. Поезжай спокойно. Сказал, сдюжу! Сам-то тож не свирепствуй там сильно. А то ить посадют тебя из-за тех дураков, а на кого ж Лизавета твоя останется?

– Сам-то кудахтешь не хуже наседки, – хмыкнул Потап. – Не буду. Слово даю.

– Вот и ладушки! – обрадовался Егорыч. – Ничё! Перемелется все, мука будет. Закончит твоя Лизавета обучение да сюда вон в районный центр наш приедет, людей кормить станет. А мы с тобой ей кабанчиков да перепелок будем поставлять. Что ж тут, не люди разве живут? По ресторанам нынче все ходют. Еще прославится твоя красавица на всю страну. Сдюжим. Поезжай со спокойной душой!

Потап, поговорив со стариком, покидал вещи в сумку да уехал в ночь, понадеявшись на то, что ночью трасса будет не так забита фурами.

Кто ездил хоть раз по зимней трассе на большие расстояния, тот поймет, о чем речь, и согласится с доводами Потапа. Мокрый грязный снег, летящий в лобовое стекло из-под колес впереди идущей фуры, а потому безостановочно работающие дворники, размазывающие снежную жижу в купе с омывателем – то еще удовольствие. А когда этих фур идет несколько подряд, то обгонять их приходится по одной, вклиниваясь между ними. Впрочем, дальнобойщики, как правило, мужики понятливые, а потому и притормозят, давая возможность уйти со встречки, и подадут сигнал поворотником, говоря о том, что можешь, мол, идти на обгон.

Остановки на заправках на дозалить топлива в бак да омывателя для лобовухи, размять ноги, выпить бурды, именуемой у них «кофе», да плеснуть в туалете в лицо холодной водой, чтоб взбодриться, и снова за руль.

Да, отвык он за пять лет мирной, на пенсии по состоянию здоровья, жизни от таких марш-бросков, а потому и дорога до города, в котором жила Лиза с матерью, заняла у Потапа семнадцать часов.

Уже в городе – другая напасть: предновогодняя суета и пробки на его дорогах. Смешно сказать, но на то, чтобы проехать по городу какие-то несколько километров до больницы, где работал Док и лежала Лиза, у Потапа ушло еще два часа.

На крыльце больницы его встречал сам Док. Середина рабочего дня, конечно, но ведь тридцать первое декабря, а он на работе. Впрочем, надо было знать военного хирурга Васильева – работа для него была его домом, и даже не вторым, а первым, да к тому же любимым.

Мужчины, встретившись, обнялись, похлопали друг друга по спинам, и Док махнул рукой в сторону входа:

– Пошли сначала ко мне в кабинет. Потом к дочери тебя проведу. Она спит сейчас. Ей лекарства колят, а выздоравливать лучше во сне, сам знаешь.

В итоге, к дочери его Док пустил только после того, как накормил у себя в кабинете обедом из их столовой. Рассказал о травмах, полученных Лизой:

– Девочку сильно избили, только чудом не повредив внутренние органы. Из серьезного трещина в ребре да многочисленные гематомы по всему телу, особенно в районе бедер. Она сопротивлялась, потом потеряла сознание, они, видать, испугались, да притащили ее на скамейку в парк. Так что нет, изнасилования не было. Материал