Соседи - Елена Филипповна Архипова

Потап кивнул, благодаря Дока, скрипнул зубами и сжал кулаки.

– Потап, я тут фельдшера того порасспрашивал да по своим узнал, с какого телефона Лизе скорую вызывали, – перед Потапом лег листочек с номером телефона. – Симка на имя Омеличевой Анны Владиславовны, восемнадцать лет, учится на повара. Думается мне, что соврала эта девица фельдшерам, когда говорила, что не знакомы они с Лизой.

– Тоже, говоришь, на повара она учится? – Потап кивнул на листок с номером телефона.

– Да, учится. Анна эта – девка красивая да разбитная, как описал ее фельдшер. Уж не могу знать, подруги они или нет, но скорую эта Анна твоей Лизе вызвала. Сам знаешь, у нас народ сейчас такой, что не кидается помочь человеку, лежащему в парке на скамейке, да еще к тому же избитому и явно находящемуся не в себе.

Потап выругался, сжав кулаки, и пояснил:

– Лиза мне сказала, что у них там то ли конкурс, то ли экзамен какой-то намечается. Она даже с матерью из-за этого поругалась, отказавшись улетать с ними на отдых.

– Ладно, успокаивайся, майор, а то ведь я и тебе укольчик успокаивающий вколю. В таком состоянии ты к дочери не пойдешь, – Васильев откинулся на спинку своего кресла и посмотрел на Потапа спокойно. Можно было не сомневаться, вколет.

– Да спокоен я, Док, спокоен! – Потап протянул руки над столом, демонстрируя, что они не трясутся. – Веди уже меня к дочери.

Док глянул на часы, что-то прикинул в уме и, тяжело опираясь на трость, встал из-за стола. Перехватив взгляд Потапа на свою больную ногу, усмехнулся:

– Да, до сих пор не могу восстановиться. Коллеги вот даже тросточку подарили, как видишь.

– Нога – это не голова, ее так быстро не починишь! – пошутил Потап, намекая на свое ранение.

В палате у дочери Потап просидел час. Лиза выгнала отца сама, увидев, как он зевает и растирает лицо ладонями.

– Пап, ты поезжай уже, а? И ты устал, да и я опять спать хочу, – зевнула от души и скривилась от боли в ребре. – Там полный холодильник продуктов.

– Собиралась дома встречать Новый год? – удивился, услышав о полном холодильнике.

– Нет, просто, пап, твоя дочь повар. К тому же, готовящийся предстать перед будущими работодателями в лучшей форме. Хоть кто-то в этот раз съест все, что я наготовила!

Потап вошел в квартиру дочери абсолютно без сил. Принял душ, зацепил что-то холодное и мясное из холодильника, прожевал, отметив. что было вкусно, и рухнул в постель. А спустя три часа его разбудил настойчивый звонок в домофон и бодрый голос курьера сообщил:

– Вам заказное письмо! Надо расписаться о его получении.

Глава 4

Вера стояла во дворе с соседями и смотрела на то, как пожарные скатывают рукава, и гадала о том, что же могло послужить источником задымления.  Мороз, что крепчал ближе к ночи, начал забираться под тонкие домашние штаны, вынуждая ее кутаться в теплый пуховик.

«Не разболеться бы! Конкурс на носу, надо с девчонками соус «Демиглас» еще раз приготовить и, пожалуй, пусть придумают горячее с ним. Полезно самим придумывать блюда. Да и всем еще раз пройтись не помешает, экзамены на носу. Сильный состав на потоке подобрался, быстро их расхватают по ресторанам. Надо же, как иногда жизнь нам в наше окружение людей подбрасывает. Вот и Анна с Лизой такие разные, а поди ж ты, и сдружились, и на конкурс вместе идут!» – ее мысли привычно вернулись к двум студенткам, которые будут представлять в этом году их колледж.

– Верунчик, как думаешь, надолго мы тут на улице застряли? Новый год на носу, салаты на столе, концерт во всю шпарит, а мы тут торчим! – к ней обращалась одна из бабулек, имеющих общедомовую кличку «Радиоточка». Женщину звали Клавдия Митрофановна.

– Ну, судя по тому, что спасатели уже собираются уезжать, нам тоже уже скоро можно будет заходить. Сейчас пройдут по всем этажам, проверят, да и разрешат, я думаю, – Вера и сама уже хотела бы вернуться в свою квартиру.

– Чего хоть было-то? – тут же присоединилась к разговору и вторая бабулька.

– Спать надо меньше кому-то! Курицу вот ту видела, что Лерка с пятого этажа в окно на голову своему благоверному выкинула? Головешка, а не курица! Чуть весь дом не спалила, безрукая! Не умеешь готовить, не берись! Верно я говорю, Верунчик? – негодовала Митрофановна. – У тебя, поди-ка, студенты и то лучше готовят?

– По-всякому бывает, – Вера улыбнулась и покосилась в сторону мужика со шрамом. Не слышал ли? А то решит еще, что она студентов плохому учит. Суровый мужчина с котенком за пазухой не слышал, он, как оказалось, уже входил в подъезд.

– И то правда, Клава! Это чем же надо заниматься, что забыть о курице в духовке? Я вот даже не удивилась, когда узнала, что Кирилл ей изменил! Тоже мне фифа! Мужик хочет приходить домой и вкусно покушать, а не эту вот бизнес-селедку видеть! Тьфу! Что за мода нынче пошла, когда женщины больше мужей получают?

Ответить Клава не успела, так как голос управдома, усиленный громкоговорителем, оповестил:

– Уважаемые жильцы! Можно возвращаться в квартиры! Всех с наступающим Новым годом.

Соседи, кто шустрее, кто медленнее, рванули в подъезд. Вера была в числе тех, кто решил, что на свой этаж и пешком можно подняться. Она вошла в квартиру, принюхалась к едва уловимому запаху гари, порадовалась, что все обошлось лишь задымлением, и стала, не спеша раздеваться. Из-за стен и входной двери были слышны голоса соседей, которые поднимались по лестнице, на ходу обсуждая произошедшее и грамотную работу пожарных, откуда-то уже гремела музыка, где-то громко работал телевизор.

Вера, сняв уличную одежду, шагнула в гостиную, где у нее стояла маленькая искусственная елочка. Деревце было чуть выше метра и стояло на тумбочке у окна. На елочке, пусть даже и такой маленькой, Верой были развешены игрушки и гирлянда, последняя мигала и создавала видимость праздничного настроения. Голос диктора, что обычно четко, с грамотной артикуляцией объявлял выход президента, сообщил о том, что сейчас президент будет поздравлять страну с праздником.

Бой курантов заставил Веру замереть и, вспомнив старую традицию, загадать желание, проговорив его вслух:

– Хочу уже, наконец, съездить в отпуск. Куда-нибудь в лес, на озеро – не важно. Лишь бы подальше от цивилизации.

Куранты на телеэкране пробили двенадцатый раз, сообщая о том, что она успела озвучить свое желание, сама же Вера, удивленно моргнув, задала