Вторая мировая война. Политэкономия истории - Василий Васильевич Галин

Но главнокомандующий союзными войсками маршал Ф. Фош не поддавался на эти угрозы: «До тех пор, пока германские делегаты не примут и не подпишут предложенные условия, военные операции против Германии остановлены не будут». Зачем Эрцбергер пугает союзников большевизмом: «Иммунитет к нему исчезает только у наций, полностью истощенных войной. Западная Европа найдет средства, как бороться с этой опасностью»28. «Немцы, – приходил к выводу Клемансо, – пользуются большевизмом как жупелом, которым они хотели бы запугать союзников»29.

В то же время союзники сами были полностью истощенны войной и под давлением ультиматума Хауза они все больше шли у него на поводу. Тот же Фош писал: «Я вижу в подписании перемирия только преимущества. Продолжать борьбу в текущих условиях означало бы подвергать себя огромному риску. Примерно пятьдесят или сто тысяч французов погибнут при достижении необязательной цели. Я буду в этом упрекать себя всю оставшуюся жизнь. Крови пролито достаточно. Все, хватит». «Я, – отвечал Клемансо, – полностью с вами согласен»30. Соглашение о перемирии было подписано 11 ноября 1918 г.

«Я боюсь того, – откликнулся на этот акт командующий американскими войсками в Европе ген. Дж. Першинг, – что Германия так и не узнает, что ее сокрушили. Если бы нам дали еще одну неделю, мы бы научили их». И действительно, после подписания перемирия генерал фон Айнем, командир 3-й германской армии, обратился к своим войскам: «Непобежденными вы окончили войну на территории противника»31. Принимая парад у Бранденбургских ворот, Эберт говорил солдатам: «Враг не победил вас. Никто не победил вас»32. Армия возвращалась домой гордым маршем, она осталась непобежденной. Немецких солдат Германия встречала торжественно и радостно, как «героев» покоривших почти всю Европу. Вся Германия восклицала: «Мы не победили, но и не проиграли…»33.

К признанию ответственности за Первую мировую войну немцев, осенью 1919 г., призовет только идейный лидер германской социал-демократии К. Каутский: «германский народ гнуснейшим образом обманут своим правительством и… вовлечен в войну. Теперь это… должно быть признано всеми честными элементами Германии… Это будет лучшим средством для Германии приобрести вновь доверие народов и устранить у победителей влияние милитаристической политики насилия, которая в настоящее время стала самой сильной угрозой покою и свободе всего мира»34.

В тот же год, одним из лекторов для противодействия революционной пропаганде среди солдат, военное командование Мюнхена направит, только что оправившегося от ран, бывшего ефрейтора. Спустя четыре года он напишет: объяснение причины катастрофы Германии проигранной войной является наглой «сознательной ложью»35. Виновниками катастрофы, будущий фюрер назовет «партийно-политическую шваль» Эбертов, Шейдеманов, Бартов, Либкнехтов… «Разве эти апостолы мира не утверждали…, что только поражение германского «милитаризма» обеспечит германскому народу небывалый подъем и процветание? Разве именно в этих кругах не пели дифирамбов доброте Антанты и не взваливали всю вину за кровавую бойню исключительно на Германию?»36

Между тем принципы мира, предложенные Вильсоном, действительно подкупали своей демократичностью. «Послания президента Вильсона сделали столько же, сколько голод и жестокие потери на поле боя, чтобы сломить упорное сопротивление немецкого народа»37, – приходил к выводу экс премьер-министр Италии Нитти, «слова Вильсона, который пообещал справедливый мир…, полностью сломили ту силу сопротивления, которая еще оставалась»38.

В соответствии с принципами, установленными Вильсоном, должна была осуществляться и процедура перемирия: «Характер контракта между Германией и союзниками…, – пояснял Кейнс, – ясен и недвусмысленен. Мирные условия должны согласоваться с обращением президента, а предметом занятий мирной конференции является обсуждение деталей их проведения в жизнь. Обстоятельства, сопровождающие этот контракт, носят необычайно торжественный и связывающий характер, ведь одним из его условий было согласие Германии принять статьи перемирия, которые были таковы, что делали ее совершенно беспомощной. Так как Германия обезоружила себя в уповании на контракт, то для союзников было делом чести выполнить принятые на себя обязательства; если эти обстоятельства допускали двусмысленное толкование, то союзники не имели права использовать свое положение, что бы извлечь для себя выгоду из этой двусмысленности»39.

Однако, как отмечает историк Дж. Фуллер, «союзники не выполнили своих обязательств. Вместо этого поставив Германию в беспомощное положение, они, во-первых, отказались от процедуры, применявшейся на предшествовавших мирных конференциях, включая переговоры в Брест-Литовске, а именно устные переговоры с представителями врага, во-вторых, на всем протяжении конференции не снимали блокады, в-третьих, союзники разорвали в клочья условия перемирия»40.

«Все наши средства принуждения действуют или мы намерены пустить их в ход, – подтверждал У. Черчилль в своем выступлении в палате общин 3 марта 1919 г., – Мы энергично проводим блокаду. Мы держим наготове сильные армии, которые по первому сигналу двинутся вперед. Германия находится на грани голодной смерти. Информация, которую я получил от офицеров, посланных военным министерством в Германию и объехавших всю страну, показывает, что, во-первых, германский народ терпит величайшие лишения, во-вторых, есть огромная опасность того, что вся структура германского национального и социального устройства может рухнуть под давление голода и нищеты. Именно теперь настало подходящее время для мирного урегулирования»41. Именно в этот момент, повторял в своих воспоминаниях Черчилль, «победители продиктовали немцам либеральные идеалы западного мира»42.

Конференция открылась 19 января 1919 г. в Зеркальном зале Версаля, в тот же день и в том же месте, где в 1871 г. было провозглашено создание Германской империи[3].

«Уполномоченные 27 наций, собрались в Версале… Глядя на знакомые лица, я понял, – писал вл. кн. Александр Михайлович, – что перемирие уже вызвало пробуждение самых эгоистических инстинктов: основы вечного мира вырабатывались теми же государственными людьми, которые были виновниками мировой войны. Спектакль принимал зловещий характер даже для видавших виды дипломатов. Бросалась в глаза фигура Артура Бальфура… Вот и я, – казалось, говорила его капризная усмешка. – Я готов принять участие в мирной конференции в обществе всех этих старых лисиц, которые сделали все от них зависящее, чтобы поощрить мировую бойню. В общем, ничего не изменилось под солнцем, несмотря на уверения газетных публицистов… За исключением американской делегации, состоявшей из весьма неопытных и неловких людей…, все остальные делегаты были виновниками преступления 1914 года»43.

Лига Наций

Мы способны создавать действенные миротворческие организации не более чем люди 1820-х годов способны были построить электрическую железную дорогу. И все-таки мы уверены, что наша задача вполне реальна и, возможно, уже близка к разрешению.

Г. Уэллс44

В Англии комиссия, по обсуждению «старой идеи» о создании Лиги Наций, была создана в январе 1917 г. Во Франции палата делегатов приняла постановление о создании Лиги Наций 5 июня 1917 г., в целях «обеспечения прочных гарантий мира и независимости