Игры Ариев. Книга вторая - Андрей Снегов

— Особенно страшно то, что это перестает казаться страшным, — кивнул я.

— Команды, постройтесь колоннами по двое перед своими наставниками! — скомандовал воевода.

Мы выстроились в колонну перед Гдовским. Я встал в конец, чтобы наблюдать за голосованием. Ростовский занял место неподалеку от меня. Его лицо казалось спокойным, но глаза выдавали внутреннее напряжение. Он так же, как и я, понимал, что стоит на кону.

Голосование началось. Арии по одному подходили к столику своего наставника, брали камень из выбранной чаши и опускали его в кувшин. Ростовский наблюдал за процессом с напряженным вниманием хищника. Его взгляд фиксировал каждого голосующего, словно он запоминал, кто выбрал не его. А может, так и было. Готовил списки будущих соратников и будущих жертв.

Свят подошел к столу с нарочитой небрежностью, засунув руки в карманы. Взял белый камень и, не глядя, бросил его в кувшин так, что тот гулко звякнул о стенки. Возвращаясь, он подмигнул мне, и я невольно улыбнулся.

Когда пришла моя очередь, я тоже взял белый камень — голосовать за себя было нелепо, но голосовать за соперника — еще глупее. Я на мгновение задержал его в ладони, а потом опустил в кувшин.

Мы разошлись по местам, и наставники начали подсчет. Гдовский перевернул кувшин и высыпал камни на стол. Затем разделил их на две кучки и начал пересчитывать. Его лицо, как обычно, не выражало ничего.

Через несколько минут наставники убрали таблички с именами со столов, отобрали из них по одной и отдали их воеводе.

— Результаты голосования! — громко объявил воевода, и начал зачитывать имена и фамилии.

Моя была пятой по счету.

Вележская тихонько взвизгнула и сжала мою руку. Свят выдохнул с облегчением. А я испытал странную смесь гордости и тревоги. Командовать — значит нести ответственность. Не только за себя, но и за других. На Играх Ариев, где человек человеку — волк, это звучало почти абсурдно.

Но выбор был сделан. Теперь я должен стать не просто выжившим, но лидером. Тем, кто принимает решения. Тем, кто будет отвечать за их последствия. Тем, кто может сложить голову из-за допущенных ошибок.

После оглашения имен победителей и количества Рун, стало понятно, что все командиры — двухрунники. А значит, каждый из нас убил как минимум двух человек. Страх и уважение кадетов к Рунной Силе перевесили человеческие симпатии и антипатии.

— Командиры! — голос воеводы громом разнесся по двору. — Поздравляю вас! Быть выбранными своими товарищами — это честь. Но командовать — значит нести ответственность и подавать пример подчиненным. Пример боевой доблести, храбрости и силы. Вам предстоит особое испытание, которое покажет: способны ли вы на это. Пройдите за мной. Остальные кадеты останутся на площади и будут ожидать вашего возвращения.

Я оглянулся на Свята. В его взгляде читалась тревога. Испытания на Играх всегда идут об руку со смертью, это мы уяснили четко. Ирина стояла неподвижно, сложив руки на груди. Ее лицо ничего не выражало, но глаза…

— Возвращайся! — тихо сказала она. — Мы будем ждать!

Я кивнул, развернулся и пошел к ступеням, где уже собирались другие командиры. Нас было двенадцать — по числу команд. Разных, непохожих, но объединенных одним — мы не только выжили в первые дни Игр, но и стали двухрунниками.

Воевода повел нас внутрь башни. Мы поднялись по широкой лестнице и оказались в просторном трапезном зале. Пахло пылью, человеческой кровью и Тварями. Запах был сильный — сладковатый, с нотками гнили. Не спутать ни с чем.

Большую часть зала занимали клетки. Двенадцать одинаковых цилиндрических конструкций из прутьев толщиной в палец и диаметром около пяти метров. В каждой клетке сидела Тварь. Все они были совершенно разные, но чувство омерзения вызывали одинаковое.

Твари не двигались и были похожи на чучела, созданные безумным художником-таксидермистом. Казалось, что они спали. Или находились в оцепенении.

Воевода остановился в центре зала и развернулся к нам лицом.

— Командиры, — его голос отражался от каменных сводов, — пришло время доказать, что вы достойны вести за собой людей. Что можете принимать тяжелые решения. Что готовы рисковать собой ради своей команды. Что не боитесь смерти.

Он оглядел нас и в задумчивости провел пальцами по шраму на лице.

— Каждому из вас предстоит войти в клетку с Тварью, — продолжил он. — Сразиться с ней. Один на один. Без поддержки. Без помощи. Без страховки. Если кто-то из вас погибнет, его место займет заместитель. Если заместителя постигнет такая же участь, команда будет расформирована, а кадеты распределены по прочим командам. Помните об этом! Удачи, арии!

Я украдкой взглянул на парней. Кто-то выглядел испуганным, кто-то — решительным, а кто-то — равнодушным. Но все понимали — отказаться невозможно. Не сейчас. Не на Играх Ариев.

— Твоя, — хмуро сказал Гдовский, появившись рядом с одной из клеток.

В ней меня ждала Тварь, очень похожая на гигантского богомола. С той лишь разницей, что она была красноглаза и иссиня-черна.

А еще у нее был как минимум четвертый или пятый ранг, я это чувствовал. Тварь была не просто опасной — она была смертоносной. И мне предстояло оказаться с ней в одной клетке.

Я с трудом сглотнул. Сжал пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляла и не давала поддаться панике. Медленно подошел к указанной мне клетке, и наставник поднял узкий сегмент решетки. Я шагнул внутрь. Решетка за моей спиной опустилась с оглушающим лязгом.

Тварь подняла голову, и ее глаза вспыхнули ярким алым светом.

Глава 2

Бой в клетке

Клетка захлопнулась за моей спиной с оглушительным лязгом, отрезав путь к отступлению. Звук металла, ударившегося о металл, эхом отразился от каменных стен зала и завибрировал в груди.

Пространство внутри клетки казалось тесным, будто решетка сжималась, неумолимо приближая меня к чудовищу. Свет факелов причудливо играл на глянцевом, иссиня-черном панцире Твари, отчего она казалась рукотворным механизмом.

Тварь была высокой — примерно с меня ростом и напоминала гигантское насекомое. Вытянутое и тонкое, хрупкое на вид туловище, покрытое панцирем с фиолетовым отливом. Две пары передних конечностей с острыми, как бритва краями сложены в молитвенном жесте — явно ее главное оружие. Несоразмерно длинные и мощные ноги, созданные для молниеносных прыжков и стремительных рывков. И голова — небольшая, треугольная, сидящая на тонкой, изогнутой шее.

Алые фасеточные глаза внимательно наблюдали за мной,