Подлинная история оккультизма XX века. Свет с Востока - Рафаэль Кормак

светлое будущее. Логика XIX века была дискредитирована событиями XX века. Тахра Бей и доктор Дагеш предлагали новой эпохе новую логику, построенную на иных основах. Как и их современники сюрреалисты, они восставали против буржуазного рационализма, чтобы создать что-то новое. Эти святые могли казаться странными и необычными, но они находились на острие современных дебатов. Главный вопрос оккультизма был также и главным вопросом XX века: возможно ли существование иного мира?

Часть I

Странное и чудесное

Предельно иррациональным образом реагируем мы на факты. Без плана и фундамента строим мы наше будущее на зыбкой почве конкретных обстоятельств и подвергаем его разрушительному воздействию хаотических смещений и передвижений, характерных для этих обстоятельств. «Наконец-то твердая почва под ногами!» – восклицаем мы и… тонем в хаосе событий.

Альберт Швейцер. Культура и этика[9]

Надо сказать, что на Западе практически все потерялись так же, как и я. Так почему бы не испробовать Восток?

Элла Майярт. Жестокий путь[10]

Факир Тахра Бей. 1928. Wikimedia Commons

Глава 1

Афинский Антихрист

В 1923 году Афины отчаянно нуждались в чудесах. Несколько месяцев в порт Пирея сплошным потоком прибывали беженцы, изгнанные из своих домов по всему Средиземноморью. Это было гнетущее зрелище. Сотни тысяч мужчин, женщин и детей бежали от войны и этнического насилия. Они плыли в Грецию на опасно перегруженных кораблях ради хоть какой-то безопасности. Один американский наблюдатель вспоминал эти забитые людьми корабли, которые несколько дней болтались в открытом море. У многих пассажиров не было ни еды, ни воды. Корабли были «переполнены настолько, что людям очень часто приходилось просто стоять на палубе за неимением другого места»[11].

Материально Афины не были готовы к появлению таких масс людей. Греция только что потерпела поражение в долгой и кровавой войне против зарождающегося турецкого государства. Прискорбное поражение стоило множества жизней и миллионов драхм. Национальный дух был подавлен, государственная казна пуста. В стране царил политический хаос. В 1920-е годы Афины были относительно небольшим, сонным городком. Население всего региона не превышало полумиллиона человек. С сентября 1922 по конец 1923 года в Грецию прибыло около миллиона беженцев, и сотни тысяч осели в Афинах. С 1920 по 1928 год население центра Афин выросло на 54 процента, а население портового Пирея почти удвоилось[12].

Этот кризис пагубно сказался на перенаселенном городе, лишенном ресурсов, и справиться с ситуацией было нелегко. Повсюду строились разнообразные лачуги: власти отчаянно пытались обеспечить кровом вновь прибывших. Под жилье отдавали фабрики, склады и школы. Не избежал такой судьбы и национальный театр. Частные ложи, где некогда собиралась состоятельная элита города, превратились в квартиры для целых семей. Был принят закон о «принудительном гостеприимстве». Богатым людям пришлось открыть свои огромные дома и принять нуждающихся. Тех, кто отказывался, штрафовали, а деньги направляли на помощь беженцам. И все же этого было недостаточно. Многие беженцы не могли найти крова, а ведь приближалась суровая афинская зима. Люди спали на улицах, в наспех установленных палатках. У них почти не было одежды, чтобы согреться. Мир начал узнавать об ужасной ситуации в Греции. Наблюдатель от Лиги Наций посетил лагерь беженцев, где от холода и голода утром умерли пятеро детей, а накануне еще семеро[13].

Кризис с беженцами в Греции привел к ряду гуманитарных миссий во всем мире. Многочисленные волонтеры из стран Европы и Америки приезжали протянуть руку помощи. Они открывали благотворительные кухни и строили целые лагеря, чтобы разместить людей. Многие описывали ужасы, свидетелями которых стали: люди в лохмотьях, молившие о куске хлеба, болезни, поражавшие убогие лагеря, дети, умиравшие на руках матерей. Эти письма часто попадали в газеты Западной Европы и Америки, побуждая людей жертвовать деньги или одежду благотворительным фондам, работавшим на местах.

В январе 1923 года греческое правительство объявило, что не сможет более принимать беженцев без международной помощи: у греков просто не осталось денег. В лагерях свирепствовали болезни, и многие греки стали более подозрительно относиться к вновь прибывшим. Некоторые врачи отказывались лечить беженцев, опасаясь риска заражения: «платным пациентам не нравится, что мы лечим тиф и оспу, а потом приходим к ним», – писал один из врачей. В газетах описывали страшную ситуацию в Эпире, сельском регионе на севере Греции: там зараженных беженцев запирали в амбарах и оставляли на волю судеб – те или умирали, или каким-то чудом выздоравливали[14].

Когда беженцы оказывались в чужой стране, лишившись домов и прежней жизни и не зная, живы ли их близкие, они тянулись к сверхъестественному. Неудивительно, что в Афинах произошел всплеск увлечения оккультизмом. Одна женщина, которая, как и множество других, в хаосе прошлого года потеряла детей, пытаясь найти пропавшего сына, обратилась к гипнотизеру. Гипнотизер чудесным образом нашел потерянного мальчика в школе в центре Афин, и тот смог воссоединиться с матерью[15]. Люди, потерявшие родственников, были готовы на все.

Среди этих отчаявшихся беженцев возник молодой самопровозглашенный «факир» Тахра Бей. Весной 1923 года фотографии этого святого в одеянии бедуина аравийских пустынь стали появляться в греческих газетах. Он утверждал, что прибыл с Востока, чтобы творить необъяснимые чудеса для народа Греции, «страны пророчества… страны духа». Загадочным оккультным языком он рассказывал журналистам, что приехал в Афины, чтобы «доказать существование в каждом человеке таинственных сил», и обещал «дать каждому ключ, способный открыть запертую дверь мира, где дремлет могущественное человечество»[16].

Необычная внешность Тахра Бея и его речи о сверхъестественном кружили головы. Вскоре после прибытия в Афины его пригласили в местный журнал «Рассвет человечества», основанный в 1921 году. В этом журнале писали о современных оккультных течениях и греческих богах, и все это было приправлено капелькой греческого национализма. Первый номер открывался поэмой в честь бога Солнца Аполлона, а затем следовало обещание раскрыть тайны, «скрытые во всем сущем и, в силу человеческого невежества и варварства, именуемые античной мифологией»[17]. Редактор сразу же увлекся Тахра Беем и его мистической силой, которая служила доказательством существования скрытых тайн. Он поселил факира в небольшом доме в рабочем квартале Метаксургио, расположенном к северу от Акрополя. В этом скромном беленом доме с зелеными ставнями и маленькой деревянной дверью с табличкой «Духовное братство: Добродетель» размещалась редакция журнала[18].

Как только Тахра Бей поселился в этом доме, стали происходить необъяснимые события. Один торговец, который продавал греческий хлеб кулури с кунжутом, проходя мимо дома, обнаружил, что его товар загадочным образом пропал. Две молодые женщины получили таинственные письма. Когда они попытались показать эти письма своим матерям, письма волшебным