Боль.но (Нитакая) - Анфиса Шторм

И вот так всегда! Всегда некогда! Завтра, завтра, завтра. И когда останавливаешься, чтобы вспомнить, сколько времени назад было это "завтра", понимаешь, что это самое "завтра" может не наступить вообще… Оно будет потрачено на других, а не на себя...

Кризис, блять!

ГЛАВА № 2 КОСТЯ

Я выхожу из магазина. Школьники ещё не ушли. Они встали подальше. Ждут кого-то или... Да какое мне дело?!

Я, на ходу к зебре, ещё раз осматриваю ту, в голубом платье, представляя её другой, изменившейся — такой, какой бы заставил её стать большой город. Кожа потемпенла бы из-за частого посещения солярия, брови стали бы татуажными, накачала бы губы, сиськи и жопу, нарастила ресницы... И стала бы такой же блядью, которые отсасывают за новый айфон... Такие нежные ломаются легче и быстрее: они не подготовлены к социальном ударвинизму. Стервы и суки куда выносливее и успешнее: значют чего хотят, требуют, действую в ответ — и в итоге получают. Такая тепличная... не выживет без защитной плёнки...

Я бы в ней ничего не менял...

Задерживаю на ней взгляд, стоя на светофоре, ожидая зелёного, и когда он загорается, перевожу взгляд перед собой, направляюсь к своему джипу.

Слышу шаги за спиной, оборачиваюсь. Она успела перебежать вслед за мной. Смотрит в глаза... и спрашивает... который час... Я чуть ни заржал. Это так по-подростковому... и даже мило... Курил бы — стрельнула сигарету, наверно.

Волосы чуть растрёпаны. Дешёвое платье.

Я смотрю на часы на приборной панели через стекло, а она смотрит на меня. Чувствую, как впитывается в меня.

Резко перевожу на неё взгляд — и она розовеет. От смущения. Оттого, что мы стоит так близко. И как будто уже жалеет о том, что подошла ко мне. Сама. Стыдится, что догнала. Что проявила инициативу.

Очевидно, что ей неловко, и она не знает как уйти, какой натйи предлог — ждёт моего ответа, хотя может посмотреть время сама. А я специально молчу. Растягиваю её смущение. Пусть рдеет. Продлеваю её мучения. А она сама не уходит. Мне даже хочется улыбнуться — меня это пиздец как забавляет, но я сдерживаюсь.

Она уже сбежать от меня хочет. А я — молчу...

Рассматриваю её внимательнее. Блять, ей же максимум восемнадцать. Мне — тридцать. И я бы трахнул её на заднем сидении своего джипа... и кончил в рот... и чтоб проглатила... Целка, наверняка. Хоть в этой глуши, кроме секса, может, и развлечений-то нету...

Эти невинные глаза... Ох... Сто процентов уверен, что если она уже и занималась сексом, то уж точно не такой в тачке и не так грязно как я бы хотел. Максимум — это быстрая случка пь-пьяни на вписке с одним из одноклассников...

Хотя... Бывало, что я ошибался в девушках. Я им больше не верю. И моя презумпция: ломаются все. А если не ломаются — то извините, ошибся. Встретить бы хоть одну "нитакую" — чтоб я ошибся...

Я привык менять поцелуи, объятия и секс на деньги. Так проще и честнее...

Любовь поглощала и сжирала моих псевдодрузей, коллег, партнёров. А я так долго душил в себе желание любить по-настоящему, всем сердцем, нырнуть с головой, даже с романтикой, под луной и с лепестками роз, что уже и представления не имею, что это вообще такое…

Но эту я бы выебал. Вот прям выебал, даже не трахнул. Чтоб стонала, орала. Волосы на кулак намотал бы. На колени поставил...

Озвучиваю ей который час. Она улыбается, говорит "спасибо" и возвращается к пешеходному переходу...

Сейчас загорится зелёный — и она уйдёт...

Смотрю ей в спину...

Да знаю я, что она ждала другого! Увидела городского принца мажора — и повелась. Она ведь отважилась, сделала шаг... Понятно обоим, что это был предлог... И я не стал втягиваться в эту игру...

Осталось три секунды до зелёного... Она... дрожит? Плакать будет? Да, раз сжимает кулаки. Сдерживается. Сглатывает. Дышит через рот. Видимо, слёзы сдерживает.

Я бы никогда не поверил, что способен на такое, но я вдруг обращаюсь к ней.

Я. Эй!

Кричу ей.

Она оборачивается. Глаза мокрые.

Я. Поехали со мной. Прямо сейчас.

Я говорю уверенно. Даже не говорю, а как будто приказываю. Я не могу понять, что происходит, что я делаю, но делаю.

Она смотрит на меня, чуть прищурившись из-за солнца. Красивая.

Она. Поехали!

И отвечает тоже уверенно. Нету слёз. Кулаки разжаты. И она шагает ко мне...

Я не могу понять, зачем я сказал то, что сказал, и хотел ли я услышать "да" в ответ. И я не знаю, говорит ли она всерьёз или подыгрывает, не верит, что я в правду усажу её в свой джип и увезу.

Я. Тогда поехали.

Открываю дверь, предлагаю жестом сесть на пассажирское.

Жду, пока она подойдёт близко. Шаг уверенный. Но дрожит. Взгляд мне в глаза.

Я и удивлён: она видит меня в первый раз, она, ну совсем меня не знает, и она вдруг соглашается поехать со мной... И НЕ удивлён: неужели провинциалки готовы на всё, и даже уехать с первым встречным, неизвестно куда, без страха, без сомнений… лишь бы только выбраться из этой жопы, вырваться из этого уёбищного жизнеподобия, и не гнить в собственном теле заживо, понимая, что никакого просвета нету и никогда и не будет…

И кто бы что ни говорил, даже кричал, доказывал, писал в статьях... а жизнь до подобных мест докатится цепной реакцией примерно никогда. Она, по-прежнему, сжата в кольца автомобильных дорог городов-миллионников. Пока такие как она будут медленно и мучительно тлеть, задыхаясь в тоскливом, скучном, унылом, сером, рутинном, однообразном, никчёмном существовании…

Они будут мечтать о другой жизни, о какой — они даже не знают. Но о другой…

А на что готова она?..

Она села рядом со мной, я застегнул ремень безопасности, потуже, прямо между сисек. Она дрожит. Значит, нервничает. Она ведь боится меня. Но я почувствовал, как вдохнула мой запах, когда я намеренно близко притянулся, чтобы застегнуть ремень. И правильно, что боится. Она и должна бояться. Родители, что, блять, не учили, что нельзя садиться в машину с незнакомцем? Она ведь не знает куда мы поедем. Да я и сам не знаю. Знаю только, что прямо, вперёд... В целом, план не изменился: мчать ОТ дома. Только я появилась пассажирка... Или спутница?

Первые несколько минут мы едем молча. Я сосредоточенно смотрю на дорогу, пытаясь понять,