Мой полярный дневник - Ким Гымхи

качестве места проведения тренинга был указан Институт океанических исследований и рыболовства, кампус Ёндан, но на последние два слова я внимания не обратила. Мне не хотелось приезжать слишком рано, я добралась до главного здания на общественном транспорте – и только тогда заподозрила неладное. Нигде не было бассейна, в котором мог бы проводиться тренинг по безопасности на воде.

Впав в ступор, я позвонила в Институт полярных исследований и спросила, что мне делать. Ответ сотрудника, который поднял трубку, хотя его рабочий день еще даже не начался, меня отрезвил: «Что делать? Приезжать скорее!» И правда, а какие у меня могли быть варианты?

Точно очнувшись ото сна, я поймала такси и сказала водителю, что нужно ехать как можно скорее, и вот такси помчалось по загадочным докам, заставленным ржавыми контейнерами, и наконец прибыло к учебному центру. Именно там были люди, к которым я испытывала такой интерес. Люди, которым по каким-то причинам нужно было поехать в Антарктиду.

Как это часто бывает в учебных центрах, где обучают взрослых, большого энтузиазма и активности присутствующие не проявляли, и даже во время перерывов атмосфера была спокойной и несколько прохладной. Но у меня было совершенно другое настроение. Все, что я слышала здесь, казалось мне новым и удивительным. С каждым произнесенным словом я как будто получала еще один пазл тайного знания.

Я записывала выражения, которые мне раньше никогда не доводилось использовать: морской якорь, апвеллинг, поза HELP[3], фальшфайер красного огня, эвакуация судна, правило 3S (Sit, Seat, Silence)[4] и даже такие страшные словосочетания, как физическая недееспособность, холодовой шок, психологическая кома, – и меня переполнял восторг. Я была точно демон обжорства перед столом, полным яств.

Утром мы с головой погрузились в практические занятия, приобретая навыки выживания на тонущем корабле. Сначала запомнили сигнал тревоги: семь коротких гудков и один длинный – услышав его, все должны немедленно прекратить работу и собраться в назначенном месте на палубе. Спасательные жилеты нужно надевать не в помещениях, а уже на месте сбора, потому что они могут помешать во время эвакуации. После прыжка в воду необходимо быстро создать бадди-лайн, или «цепочку выживания»[5], – схватиться за соседей, образовав живую цепь. А когда надувной плот раскроется, следует перекатиться на него, опираясь на коленки.

Я была невероятно увлечена новой информацией, но, когда инструктор упомянул о распределении питьевой воды, мне стало не по себе. Среди аварийных запасов был мерный стакан, чтобы с точностью до миллилитра разделить воду. Только тогда я осознала: опасность – это не просто физическая угроза, но и проверка на выносливость.

«Когда проводишь несколько дней на спасательном плоту, капля воды перестает быть просто каплей. Это вопрос выживания. Поэтому обязанность распределять воду переходит от человека к человеку – от этой обязанности освобождается только капитан, поскольку у него может возникнуть искушение спастись в одиночку».

Если самый опытный человек на море – капитан – поддастся эгоизму, жизнь остальных окажется под угрозой. Ведь он единственный, кто может выжить, даже когда остальные погибнут. Я подумала о том, что этот протокол выживания, который мы сейчас изучаем, наверняка стал таким детализированным после уже случившихся трагедий.

* * *

Перед началом дневного занятия инструктор спросил у участниц, не против ли они, если группы будут смешанными: тренинг предполагает физический контакт. По желанию можно было создать женскую группу. Нас, женщин, было недостаточно, всего четыре. Я занервничала, но, к счастью, в нашей группе оказался исследователь, который бывал в Антарктиде уже дважды. Этот человек сидел позади меня и сосредоточенно смотрел в ноутбук, и мне показалось, что у него есть некая особая аура, но почему у меня сложилось такое впечатление я поняла лишь после того, как он подал голос в ответ на наше смятение. Когда мы, наивные новички, спросили его, как следует объединиться, он ответил лаконично: «Не переживайте, обычно ничего в этом такого нет».

После обеда, облачившись в оранжевые тренировочные костюмы, мы собрались у бассейна. Началась разминка, затем мы по очереди носили друг друга на спине, укрепляя командный дух. Когда я без труда подняла двадцатилетнего парня, мелькнула мысль: «Ого, а я, оказывается, в неплохой физической форме». Я почувствовала сиюминутную уверенность. Вскоре инструктор дунул в свисток и скомандовал: «В воду!»

* * *

За три часа мы нахлебались воды, переплыли огромный бассейн вдоль и поперек, отработали сигналы бедствия и построение в «цепочку выживания». Я хватала за шиворот участников, которых относило в сторону, кувырком перекатывалась на спасательный плот. Отработка посадки на плот далась мне тяжелее всего. После занятий мои колени были покрыты синяками.

При построении в «цепочку выживания» нужно было поместить стопы соседа себе под мышки, а свои ноги засунуть под мышки человека впереди, чтобы вместе держаться на воде. Каждый раз, когда я чувствовала, что стопы человека позади удаляются от меня, я кричала: «Держите ноги ближе ко мне, чтобы не унесло течением!» Кто меня держал, кого изо всех сил держала я – этого я не запомнила и не вспомню сейчас, но что я помню отлично, так это то, что нельзя было отпускать ни того, кто впереди, ни того, кто сзади.

* * *

В тот день тренировка завершилась на сценарии спасения с плота на вертолете. Конечно, самого вертолета не было, но был механизм, который вытягивал тренирующихся из воды с помощью страховочных ремней. Нас, совершенно изможденных, вытащили из бассейна, и мы расселись на кафельном полу. Когда в бассейне воцарилась тишина, инструктор вдруг произнес: «Ого, да тут у нас тритон» – и выловил что-то из воды. В отличие от того строгого наставника, что мучил нас, включая в бассейне искусственные волны, этот молодой человек казался мягким и добрым.

Тритон был крошечным, с тонким, как карандашная линия, тельцем. Удивительно, как инструктор вообще разглядел этого кроху. Участники подошли поближе, чтобы рассмотреть его, а потом инструктор вынес тритона на улицу и отпустил. Только что раз за разом мы попадали в мнимые опасности и преодолевали их, а теперь радостно наблюдали, как заблудившееся создание возвращалось к своей обычной жизни.

* * *

Закончив двухдневное обучение, я поехала на пусанский вокзал на такси. Водитель, должно быть ровесник моего отца, спросил меня, что это за здание, и я объяснила, что проходила там тренинг перед поездкой в Антарктиду.

– Даже родителям еще не рассказала.

Начался дождь, и стекло стало покрываться крошечными полусферами.

– Почему? Туда ведь так просто не попадешь, даже за деньги! Думаю, они бы очень гордились вами. Разве нет?

Я рассказала ему, что тоже когда-то