Мой полярный дневник - Ким Гымхи

Ознакомительный фрагментжила с семьей в Пусане и мой отец здесь родился. О том, что нам не пришлось бы уезжать, если бы он не потерял работу, я говорить не стала.

Воодушевившись поддержкой водителя, я заказала на фудкорте вокзала сырный рамён и позвонила маме, которая к моим авантюрным идеям относилась вполне благосклонно.

– Куда? В Антарктиду? – переспросила мама, а после этого сразу раздался крик отца: «Какая еще Антарктида!»

– Но я с таким трудом этого добилась! Все мне говорили, что родители будут мной гордиться…

Расстроившись, я применила запрещенный в нашей семье прием «что скажут люди», и вскоре мама сдалась.

– Нельзя же столько времени уделять работе! – не сдавался отец, однако сейчас я уже лечу в Чили из аэропорта Инчхон. Сейчас 27 января, 21:40 по корейскому времени, мы пролетаем над Турцией. Я приземлюсь в парижском аэропорту «Шарль-де-Голль», подожду четыре часа и пересяду на рейс до Сантьяго, столицы Чили. «Цепочка выживания» протянулась от лета до зимы.

Are you okay?

Кажется, сегодня 28-е число, а я сижу в самолете, летящем в Сантьяго. Не знаю, в каком мы сейчас часовом поясе, но ноутбук показывает семь утра. У меня было четырнадцать часов полета, пересадка, а теперь предстоит провести еще четырнадцать часов в воздухе – не то путешествие, которое хочется повторять! Но в марте мне предстоит проделать тот же путь обратно. Впрочем, тогда все будет иначе, и время, проведенное в Антарктике, само расставит все по местам.

Когда я закончила собирать два своих чемодана, они закрывались с трудом – столько там было вещей. А еще рюкзак и дорожная сумка, которые я тащу на себе. Большая часть вещей – предметы первой необходимости, книги пришлось выложить – взяла только две.

Перед отъездом я пообщалась с доктором Л. из Института полярных исследований и спросила, что можно привезти в подарок сотрудникам станции. Он тепло ответил: «Да просто привезите одну из ваших книг, этого будет достаточно». Я и сама планировала привезти туда свою книгу в подарок – мне сказали, что на станции «Седжон» есть библиотека. Моя книга окажется на краю света, в самом отдаленном уголке планеты из тех, куда может добраться человек, на этой призрачной ледяной земле, сияющей белизной… Я долго стояла перед книжной полкой, размышляя, что взять, и в итоге положила в чемодан «Сердце, полное любви и уважения».

Вообще-то, для меня нехарактерно брать так мало книг. Писатели не только одержимы созданием текстов, они столь же страстно любят читать. Мне пришлось загрузить электронные книги в планшет (к этому формату я еще не привыкла), а из бумажных взять лишь одну – «Путешествие на Южный полюс» (издательство «Окно в мир», 2005)[6] британского исследователя Р. Ф. Скотта, который добрался до Южного полюса, но так и не смог вернуться обратно. Я решила, что неплохо будет почитать ее в самолете, но сейчас задаюсь вопросом: о чем я вообще тогда думала? В книге были письма Скотта к семье и друзьям, которые он написал перед смертью… Он был исполнен спокойствия, принятия неизбежности смерти, любви к тем, кто остается в живых. Книга давалась мне тяжело с первых же страниц.

Сейчас я читаю о том, как Скотт преодолевал синие ледяные гряды, изрезанные ветром. Его записи обычно начинались с описания погоды и заканчивались оптимистичным «завтра будет лучше». Если убрать даты, его дневники мало чем отличались бы от современных. Антарктида по-прежнему прекрасна, полна чудес и ужасов.

Скотт пишет своему близкому другу Дж. М. Барри, что совсем не боится смерти, но сожалеет, что придется отказаться от скромных радостей, на которые он надеялся в будущем. Само слово «скромные» намекает на то, о чем он тосковал до конца. Адресат письма, Барри, – создатель известного цикла сказочных произведений о Питере Пэне – опубликовал и отредактировал дневники Скотта, увековечив последние дни товарища.

Другие пассажиры уснули, а я продолжала сидеть с включенным светом. Доброжелательный стюард поинтересовался:

– Are you okay?

– Можно мне теплой воды? – спросила я по-английски.

– Вам апельсинового сока?

Это у меня настолько скверное произношение? Вскоре мы разобрались, и он с улыбкой протянул мне стаканчик. И все же, почему я не могу уснуть? Неужели я уже соскучилась по тем, кто остался в Корее?

Когда спасатели обнаружили палатку, Скотт лежал, прижимая дневник и письма правой рукой. Он специально оставил их на видном месте. «Не так ценен результат, как путь к нему», – писал он. Ранние научные исследования Антарктики во многом основаны на данных его экспедиции. Даже потеряв конечности из-за обморожения, участники не бросили собранные образцы – 15 килограммов горных пород и биологических материалов.

Самолет добрался до самого края карты и вошел в воздушное пространство Южной Америки. До Сантьяго осталось 4281 км – но и это еще не конечный пункт! Впрочем, скоро я хотя бы смогу ощутить твердую землю под ногами после 28 часов полета. Со мной точно все в порядке?

В аэропорту Сантьяго я, как сомнамбула, сошла с рейса «Air France» и стала тыкаться в карты, разыскивая отель, расположенный в непосредственной близости от аэропорта. На карте я ясно видела соединительный коридор, ведущий к нему, но усталость полностью отключила мне мозг – я не могла сообразить, куда идти. Я так и бродила туда-сюда со смартфоном в руках, пока не привлекла внимание сотрудника аэропорта. О ангел во плоти! Все мои путешествия завершаются благополучно лишь благодаря таким земным ангелам.

– Девушка! Следуйте за мной! – Работник, толкая перед собой тележку с моим багажом, повел меня за собой. Мы миновали парковку, он показал, куда идти дальше, пожелал хорошего дня и исчез.

Наконец-то можно почувствовать на коже тепло яркого южноамериканского солнца и подышать свежим воздухом – настроение у меня тут же улучшилось, но после долгого пути сознание по-прежнему было затуманенным, а ноги отекшими и ватными. Я катила перед собой тележку с вещами, но, когда добралась до отеля, узнала, что – о ужас! – до заселения еще целых четыре часа.

В полной прострации я рухнула на диван в фойе, вяло пытаясь оценить, способна ли я сейчас на какие-то экскурсии. Вокруг аэропорта Сантьяго не было ничего интересного – чтобы увидеть город, нужно было вызывать Uber или другое такси. Но сейчас я представляла собой полуживую субстанцию, состоявшую в равной пропорции из сонливости и усталости. Казалось, я не смогу даже подняться с этого дивана.

И все же четыре часа в фойе – это перебор. Я подошла к стойке регистрации, чтобы хотя бы оставить им свой багаж,

---

Конец ознакомительного фрагмента Купить полную версию книги

---