Игры Ариев. Книга седьмая - Андрей Снегов

Я взял лист и посмотрел на цифры.

— Женщинам нравятся сказки про принцев и принцесс, — я кисло улыбнулся и показал пальцем на диаграмму. — Мужчины относятся ко мне с гораздо меньшим восторгом!

— Лиха беда начало, — возразил старик, подняв палец. — Тренд вполне неплох! Дайте время — мужчины оценят вас по делам, а не по внешности.

— Гораздо больше меня интересуют настроения наших князей… — сказал я, отложив лист в сторону.

Популярность среди безруней — хорошая штука. Она дает легитимность, создает иллюзию народной поддержки и мешает потенциальным заговорщикам действовать открыто. Но реальная власть в Апостольном княжестве держится не на безрунях, а на двадцати трех княжеских родах, чьи бойцы и руны — единственная сила, способная защитить Псковщину от Тварей. И реальные настроения членов этих родов значили для меня больше, чем любые рейтинги.

— Они не ропщут, и это уже хорошо, — Козельский усмехнулся. — Казнь мятежников сделала свое дело — самые горячие головы остыли, а самые хитрые решили подождать и понаблюдать. Никто не хочет стать следующим примером для остальных. Но, — он поднял палец, — это затишье временное. Страх — скоропортящийся продукт. Его нужно подпитывать или заменять чем-то более долговечным. Я бы объединил их каким-нибудь значимым общим делом…

Глаза старика за стеклами очков сверкнули — старый лис прощупывал меня, пытаясь таким нехитрым маневром выведать планы. Козельский был мастером подобных ходов — он не спрашивал напрямую, а создавал ситуацию, в которой собеседник сам выкладывал карты на стол. Но пока я был не готов их продемонстрировать.

Мне был нужен повод, чтобы объявить об увеличении гвардии. Шесть десятков бойцов — слишком мало для полноценной обороны княжества. Я планировал увеличить ее как минимум втрое больше — а лучше впятеро. Но расширение гвардии неизбежно вызовет вопросы — и у зависимых князей, и у Имперской канцелярии. «Зачем Апостольному князю такая армия? Не готовит ли он мятеж? Не замышляет ли переворот?» Эти вопросы зададут обязательно, и ответы должны быть убедительными, а реальная угроза убедительнее любых слов. Прорыв или какой-то вооруженный инцидент, который продемонстрирует, что нынешних сил недостаточно и развяжет мне руки.

В том, что такой повод рано или поздно наступит, я даже не сомневался. Прорывы случались регулярно, и каждый следующий, по наблюдениям Волховского-старшего, был мощнее предыдущего. А вооруженные инциденты в нашем беспокойном мире случались еще чаще, чем Прорывы.

— Придумаем что-нибудь, — беспечно отмахнулся я, изобразив на лице выражение юношеской беззаботности.

Периодически я напоминал всем своим поведением, что перед ними легкомысленный юнец, которого интересуют только девки и сражения на мечах, а княженье — лишь способ получить то и другое. Это было частью моей стратегии — и, пожалуй, самой простой ее частью.

Козельский чуть заметно поджал губы — он не купился на мою мнимую беспечность, я видел это по его глазам. Но промолчал, приняв правила игры. Старик был слишком опытен, чтобы настаивать там, где настаивать бесполезно.

— Что с бюджетом? — спросил я, переходя к главным вопросам.

— Тиун потирает руки от счастья, — Козельский позволил себе довольную улыбку, и его лицо на мгновение помолодело лет на двадцать. — Впервые за долгие годы наши доходы покрыли расходы, и нам осталось еще немало. После снижения податей налоговые поступления от зависимых княжеств идут без задержек — никто не хочет рисковать, демонстрируя неплатежеспособность. Экономия на содержании дворца, которую вы одобрили…

— Попросите его попридержать отчеты и пока не направлять их в Имперскую канцелярию! — перебил старика я, изучив цифры.

— Хорошо, князь, — Козельский кивнул, не задав ни одного вопроса.

— Канал по доставке Тварей работает? — спросил я, понизив голос, хотя в кабинете мы были одни.

Твари были нужны для обучения дружинников и наращивания их рунного потенциала. Без Тварей — никаких новых рун. А без новых рун дружина останется тем, чем была — сборищем молодых ариев с двумя-тремя рунами на запястье, годных лишь для караульной службы.

— С перебоями, — старик поджал губы, и между его бровями залегла глубокая вертикальная складка. — Судя по всему, ими начали интересоваться многие княжества. Спрос на живых Тварей вырос — за последний месяц цены поднялись вдвое.

Я потянулся к невысокой стопке газет, лежавшей на краю стола. Газеты я теперь читал каждое утро — эту привычку мне привил Козельский. Волховский ему вторил. «Газеты — зеркало Империи, — неустанно повторял он. — Кривое, мутное, искажающее реальность, но другого у нас нет. Научись читать между строк, и будешь знать больше, чем половина членов Имперского Совета из тайных донесений». Я взял верхнюю газету и протянул ее управляющему.

— Вы это видели?

«Самый страшный Прорыв за последнее столетие!» — гласил набранный крупным шрифтом заголовок. Под заголовком красовалась фотография, от которой по спине пробегал холодок. На ней была изображена поверженная Тварь размером с боевой вертолет, окруженная убившими ее Имперскими гвардейцами. Чудовище лежало на боку посреди поля, вспаханного его собственным телом при падении.

Гвардейцы стояли вокруг туши с выражением усталого торжества на лицах. Их доспехи были покрыты черной слизью и кровью, а головы едва доставали до нижнего края хитиновой брони.

Тварь уничтожили в Прорыве недалеко от Ростова. Газета сообщала, что бой длился шесть часов, в нем участвовало более трехсот рунников. О потерях не было сказано ни слова, но они явно были немалыми.

— На нашей памяти у нас подобное случалось? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Нет! — старик покачал головой, даже не взглянув на фотографию — он наверняка ее уже видел. — В Псковском княжестве Прорывы случаются чаще, чем в других регионах Империи, — это вы знаете. Но таких крупных Тварей у нас не появлялось ни разу. Самая большая, которую я помню, была размером с грузовик, и мы потеряли шесть человек, прежде чем ее удалось уничтожить. Если такой Прорыв случится рядом с Псковом, без помощи Империи и соседей нам не обойтись.

Он произнес последнюю фразу деловым тоном, но подтекст был очевиден. Шесть десятков молодых ариев, большинство из которых имеет по две-три руны — это не армия. Это лакомый корм для Твари подобных размеров. Даже мои одиннадцать рун не помогут, если из Прорыва выползет нечто подобное тому, что изображено на газетном снимке. Против такого монстра нужны десятки опытных рунников с семью-восемью рунами на запястьях и несколько высокорунных князей, возможно, даже членов Имперского Совета. Получить все это мы могли, лишь договорившись с соседними Апостольными княжествами.

Что ж, наступала пора более близкого знакомства с Апостольными Родами Империи. Наверняка они уже получили информацию о том, что на псковском троне я