Не мой формат - Кира Северина

алгоритм. Алгоритмом оказалась серая коробка с одной мигающей лампочкой — устройство, которое, судя по виду, последний раз решало задачу сложнее «вкл/выкл» где-то во времена динозавров.

Но в кадре коробка выглядела внушительно. В кадре тут всё выглядело внушительно. На то и расчёт.

Девушки стояли по одну сторону, мужчины — по другую. Как на школьной дискотеке, только ставки выше, а камер вокруг больше, чем у иного небольшого государства.

Снежана выдвинулась в первый ряд и не сводила глаз с третьего слева. Снего. Облизывалась, почти не скрываясь, — видимо, уже прикинула, сколько подписчиков приносит роман со звездой.

В каком-то смысле я её понимала. Холодный расчёт. Уважаю.

А он на Снежану не смотрел.

Он смотрел на меня — спокойно, в упор, без тени той улыбки, которой одаривал камеры. И от этого взгляда мне захотелось проверить, на все ли пуговицы я застёгнута.

* * *

— Первая пара! — объявил Артур, и коробка для приличия мигнула.

Дальше начался цирк. Алгоритм «соединял сердца», Артур делал драматические паузы, в которых можно было состариться, а пары сходились в центре под аплодисменты, добавленные, я уверена, уже на монтаже.

Блондинка с пышной укладкой досталась тому самому качку — оба выглядели счастливыми ровно настолько, насколько счастлив человек, выигравший в лотерею набор кастрюль.

Я считала пары и выдыхала. Ещё не я. Ещё не я. Может, обойдётся — может, меня сольют с парнем в очках, и я спокойно напишу свой репортаж, ни разу не подойдя к…

— И наша центральная пара вечера, — пропел Артур, и пауза затянулась так, что я успела передумать всю свою жизнь. — Вероника! И… Максим!

Где-то слева тихо, но отчётливо хрустнуло. То ли Снежана, то ли мои нервы. Возможно, и то и другое.

Зал зааплодировал. Камеры развернулись.

А я пошла к центру — туда, где меня ждал человек, которого я год назад аккуратно похоронила в шестистах словах.

И вот я стою рядом с ним. Близко. Ближе, чем мне когда-либо хотелось стоять к тому, кого я лично закопала.

И тут со мной случилось нечто унизительное.

Его — не знаю, как это называют в романах, которые я принципиально не читаю, — аура накрыла меня целиком. От него пахло чем-то дорогим, тёплым и до обидногоприятным.

Плечи вблизи оказались ещёвозмутительнее, чем издали. Щетину, кажется, отдельно согласовывали с отделом, ответственным за женскую нервную систему.

Красивый. Чёрт бы его побрал. Очень.

Я презирала себя ровно три секунды. Потом взяла себя в руки — я всё-таки профессионал — и напомнила, что красивая обёртка ничего не значит. Я про это, между прочим, целую колонку написала. Почти с графиками.

— Улыбайся, — произнёс он одними губами, не роняя фирменной улыбки. — Нас снимают.

— Спасибо, я в курсе, как работает телевидение, — так же тихо ответила я, растягивая губы в нечто, что монтаж потом выдаст за нежность.

— О, ты много о чём в курсе. — Он чуть склонился ко мне, и зал наверняка решил, что звезда шепчет паре что-то трепетное. — Особенно про меня. Восемьдесят тысяч просмотров, если не ошибаюсь. «Обаяние без задней мысли». Хороший заголовок. Запоминающийся.

Пол слегка качнулся под моими крайне непрактичными каблуками.

Он знал.

* * *

— Пообщайтесь, познакомьтесь поближе! — прощебетал Артур, и нас, как и остальных, отправили «к диванчикам» — в зону, где пары обязаны ворковать, пока операторы вылавливают первые искры.

Искры он мне обеспечил сразу.

— Расслабься, — сказал Макс, едва мы оказались чуть в стороне от ближайшего микрофона. Улыбка с лица не сходила — для камер, — но глаза были холодные. — Не дёргайся. Я тебя не сдам.

— Сдашь — кому? — Я тоже улыбалась. У меня, между прочим, тоже имеется лицо для кадра. — Продюсерам? Боюсь, им же хуже. Журналист в эфире, который видит их кухню насквозь, — это, кажется, называется рейтинг.

— Я не про продюсеров. — Он отпил из бокала, который кто-то заботливо вложил ему в руку для красоты. — Я про то, что фото твоего в сети нет. Ни одного. Я искал.

— Искал моё фото? — Я приподняла бровь. — Как трогательно. А я-то думала, тебя возбуждают только пресс-релизы про самого себя.

— Я искал, кто меня закопал. — Голос ровный, ни одной лишней ноты. — После твоей колонки у меня сорвались два контракта. Согласись, было любопытно увидеть в лицо человека, который умеет так… аккуратно. И вот мы здесь. Какое совпадение.

— Космическое, — кивнула я. — Прямо алгоритм расстарался.

— Вот и я о том же. — Он наклонился ближе, и я почувствовала идущее от него тепло — и в эту секунду возненавидела физику как науку. — Так что давай начистоту, Вероника. Ты приехала сюда не за любовью.

— А ты — за ней, — парировала я. — Понимаю. После такого падения только и остаётся, что искать чистое чувство в павильоне с дым-машиной.

Что-то дрогнуло у него в челюсти. Зацепила. Отлично. Когда нервничаю я, мне спокойнее, если рядом нервничают тоже.

— Меня попросили, — сказал он. — А тебе нужен материал. И я даже знаю какой. «Как всё устроено изнутри, репортаж специально для вас». Угадал?

Я молчала ровно на полсекунды дольше, чем следовало. Этого хватило.

— Угадал, — спокойно констатировал он и улыбнулся ужепо-настоящему — а эта улыбка, без камер, оказалась куда опаснее отрепетированной. — Тогда условимся. Пиши что хочешь. Про шоу, про продюсеров, про дым-машину, про коробку с лампочкой. Но не про меня. Меня твоё перо один раз уже достаточно… аккуратно обслужило.

— И с чего ты взял, что я соглашусь?

— С того, — он качнул головой в сторону камер, — что мы теперь пара. Тонет одна половина — тонут обе. Тебе нужен материал — значит, нужно остаться в игре. А остаться в игре ты можешь только со мной. — Он развёл руками с видом человека, у которого на руках все карты, да ещё пара в рукаве. — Добро пожаловать в совместимость.

Я открыла рот, чтобы ответить так, чтобы запомнил.

— Дорогие пары! — врезался в эфир голос Алины. — А теперь — по комнатам! Напоминаю: одна пара — одна спальня. Сближайтесь!

Одна спальня.

Я медленно повернулась к человеку, с которым меня только что обязали делить не только эфирное время, но и квадратные метры с подозрительно ограниченным числом кроватей.

Он улыбался. И только теперь я заметила: у него ямочка. Одна. С правой стороны.

«Чёрт бы побрал и её тоже», — подумала я.

— После тебя, — сказал Макс и сделал приглашающий жест.

Глава 3: Демилитаризованная зона

Спальня оказалась именно такой, какой её представляют люди, никогда не видевшие настоящих спален.

Лепестки роз по полу — кто-то