Петр Столыпин. Нам нужна великая Россия - Дмитрий Владимирович Табачник

Идеи Столыпина актуальны для России и сегодня, когда не только наша страна, но и весь мир вошел в турбулентный переходный период, когда разрушается старая система американской гегемонии, базировавшаяся на глобальной функции доллара, и на ее руинах медленно прорастает новая, еще не до конца понятная нам глобальная же финансово-экономическая система.

Военные конфликты и экономические потрясения не обходят стороной самые отдаленные уголки планеты. Человечество утратило чувство стабильности, в разных странах все более востребованы носители радикальных идей (как радикальные революционеры, так и радикальные реакционеры). Эволюционный подход вновь пользуется все меньшей популярностью, так как никто не хочет ждать — все хотят светлого будущего здесь и сейчас, хоть и смутно представляют себе, как именно оно должно выглядеть.

На этом фоне Россия, с начала третьего тысячелетия двигающаяся столыпинским курсом (сильная власть и постепенные реформы при сохранении общенационального консенсуса), остается островком стабильности в бурлящем мире. Но и российская стабильность постоянно находится под угрозой, постоянно подвергается атакам врагов снаружи и радикалов изнутри.

Притом что в ближайшие десятилетия нам вряд ли стоит ожидать возвращения тех представлений о стабильности, которыми мы жили последние сто лет: слишком быстро происходят технологические изменения, чтобы успевать за ними экономике, государству и обществу надо находиться в процессе перемен постоянно. А это значит, что столыпинский курс, столыпинство как идея сильного государства и сильной власти будут востребованы в ближайшие лет сто, а может, и значительно дольше.

Столыпин не оставил обширного теоретического наследия. Его план реформирования России — проекты законодательных актов и принятые Думой законы, докладные записки императору и выступления на заседаниях правительства и с трибуны Государственной Думы. Он был не теоретиком, а выдающимся практиком с железной волей.

Именно с этой точки зрения следует изучать, понимать и использовать сегодня наследие Петра Аркадьевича Столыпина — как практические методы государственного управления, основанные на двух столпах: на предложении общественного консенсуса, поддержке новых экономических форм хозяйствования, гарантированных сильной государственной властью, способной при необходимости подавить и принудить к консенсусу радикалов, не желающих считаться с другими социальными группами.

Именно практическое использование этого наследия и поможет нам понять масштаб личности Петра Аркадьевича Столыпина — великого русского государственного деятеля, реформатора, которому не удалось спасти Российскую империю, но чьи идеи и сегодня актуальны для любого общества, желающего пройти эпоху перемен без великих потрясений, сохранив для потомков великую державу.

А для этого мы должны помнить бессмертные слова Петра Столыпина: «Нам нужна великая Россия…»

«Простой и мужественный образ…»

Если бы были призраки, которые мешали бы мне, то эти призраки были бы разрушены, но этих призраков я не знаю.

П. А. Столыпин

Один из соратников Столыпина — Иван Иванович Тхоржевский, занимавший важный для реализации аграрной реформы пост помощника начальника Переселенческого управления Главного управления землеустройства и земледелия МВД — вошел в историю не только как видный государственный деятель императорской России, а потом и Белого движения. Он также являлся талантливым поэтом и переводчиком, в том числе автором прекрасных переводов Омара Хайяма. Памяти погибшего, подобно воину на поле брани, за «Веру, Царя и Отечество», заплатившего собственной жизнью за проводившуюся с нечеловеческой энергией политику коренного обновления всего строя государственной и общественной жизни империи великого премьера-реформатора он посвятил следующие поэтические строки:

Он — был из одного куска,

Как глыба цельного гранита.

И мысль его была ярка,

Неустрашима и открыта.

Уже забытою порой

Полубезумного шатанья

Вернул он к жизни — твердый строй,

Вернул он власти — обаянье.

В этих простых, лишенных ненужного пафоса словах точно и исчерпывающе характеризуется вся суть «эпохи Столыпина», вернувшей не только «твердый строй», но и «обаянье» власти. Именно «обаянье» — пусть данное определение и звучит несколько непривычно. Выскажем мысль: именно благодаря тому, что после смерти Столыпина власть начала стремительно утрачивать «обаянье», стали возможны дальнейшие революционные потрясения (те самые «полубезумные шатанья»), под знаком которых прошла бо́льшая часть отечественной истории XX века и которые продолжают отбрасывать тень и на день сегодняшний.

Видимо, совмещение черт практического государственного деятеля и человека высокого искусства, подлинного творца, сделали возможным то, что Тхоржевский ясновидел вещи как будто очевидные, но ускользавшие от внимания подавляющего большинства современников (как, впрочем, они ускользают и спустя столетие). Ведь именно Тхоржевскому принадлежат и следующие слова о Столыпине, но уже не стихотворные, а написанные сугубо с позиций преданного сподвижника в курсе великих преобразований: «Упрямый русский националист (понятно, что речь идет о национализме не этническом, а имперско-государственном, когда понятие нации носит политически-объединяющий характер. — Авт.), он был и упрямейшим, подтянутым западником: человеком чести, долга и дисциплины (здесь, как и далее, курсив наш. — Авт.). Он ненавидел русскую лень и русское бахвальство, штатское и военное. Столыпин твердо знал и помнил две основные вещи: 1) России надо было внутренне привести себя в порядок, подтянуться, окрепнуть, разбогатеть и 2) России ни в коем случае — еще долго! — не следовало воевать.

Благодаря Столыпину Россия вышла тогда из смуты и вступила в полосу невиданного ранее хозяйственного расцвета и великодержавного роста. Перед такой заслугой — так ли существенны столыпинские ошибки, уклоны и перегибы!

Как человек и политик П. Столыпин всегда был практическим реалистом, он трезво и просто разглядывал любое положение и внимательно искал из него выход. Зато, раз приняв решение, шел на его исполнение безбоязненно, до самого конца. И на наших глазах этот простой и мужественный образ честного реалиста был не только облечен героическим ореолом: он начинает уже обрастать светящейся легендой — в согласии с исторической правдой».

Не будем говорить о данной оценке основных положений столыпинской политики, хотя Тхоржевский здесь предельно точен. Во всяком случае очевидно, что исторически роль Столыпина чрезвычайно сходна с ролью Петра Великого, сумевшего точно так же, преодолев хаос и расхлябанность, выстроить великую державу и дать толчок ее дальнейшему развитию. Однако при этом Столыпину действовать было несравненно труднее, чем создателю Российской империи. Для Петра Великого вопрос о методах действий, их оценке общественным мнением и внешним миром вообще не стоял, а Столыпин, как глава правительства императора Николая II, действовал в стране, вставшей (пусть вначале и крайне неуверенно) на путь суверенного демократического развития. Более того, если для первого российского императора вопрос заключался в первую очередь в максимально возможной концентрации реальной власти в своих руках, то было бы явной примитивизацией сводить политику