Rus Lietuvos. Великое княжество Литовское от рассвета до заката - Андрей Юрьевич Дворниченко

политических и социальных мифов. Это и понятно — надо было подвести историческую основу под независимую государственность. При этом ведущими литовскими историками той поры были докторанты германских университетов, искавшие «литовцев в литовской истории».[5]

Завершает эту линию известное сочинение 3. Ивинскиса, обнаружившего много новых источников.[6] В современной историографии безусловно выдающимся достижением является работа Э. Гудавичюса, которая увидела свет и на русском языке.[7] Назову ещё такого историка, как А. Никшентайтис. К современной литовской историографии можно предъявить определённую претензию: историки мало интересуются русскими землями, сосредотачиваясь лишь на литовском центре. Иногда складывается такое впечатление, что главной заботой ВКЛ в древности была подготовка к вхождению в Евросоюз, да и литовско-русские отношения выглядят зачастую просто курьёзно. Даже такой славный историк, как Э. Гудавичюс, инкриминирует некоему «Древнерусскому государству» отставание Литвы в историческом развитии: «К счастью для Литвы, Древнерусское государство в начале XII в. распалось, и в 1131 г. литовцы обрели свободу».[8] Стоит ли так модернизировать историю?

Вершиной довоенной польской литуанистики стала фундаментальная работа Г Ловмяньского.[9] Главный недостаток его замечательного труда подметил ещё В. Т. Пашуто — вопрос об образовании государства он подменил вопросом об образовании монархии. Патриарх польской медиевистики продолжал работать и в период «народной демократии». На развалинах послевоенной Варшавы была написана работа В. Каменецкого, которая вполне может считаться классикой жанра.[10] До войны над изучением истории ВКЛ плодотворно работал Г. Пашкевич.[11] На этой ниве трудились и такие историки, как Ю. Бардах, Й. Охмяньский и ряд других.

Когда речь идёт об английской историографии, то надо вспомнить интересную, но очень спорную работу того же (к тому времени уже эмигранта) Г. Пашкевича[12] и работу современного историка С. Роуэлла[13]. Польские и литовские эмигранты повезли эту тему и через океан. Потрудились и немцы: М. Хелманн, X. Яблоновский и др. Огромен их вклад в изучение родных им орденов, прежде всего Тевтонского, а также Пруссии. Можно сказать, что зарубежная историография ВКЛ — большое и мощное древо. Но по-прежнему не хватает общих трудов по истории этого государства, и работы наших старых историков смотрятся как покрытые патиной, но по-прежнему ценные украшения историографии...

Русская историография начиналась в Петербурге, где профессор Петербургского университета Н. Г. Устрялов уже в 1838 г. опубликовал работу под характерным названием: «Исследование вопроса, какое место в русской истории должно занимать Великое княжество Литовское». Достойное место эта история заняла в трудах отца-основателя петербургской исторической школы К. Н. Бестужева-Рюмина. Он считал, что чем больше будет изучаться эта история, тем «яснее и нагляднее будет выступать перед нами Русь Киевская, тем яснее и нагляднее станет самое объяснение великорусского племени и его последующей истории. Из многообразия отдельных и как бы противоречивых явлений встанет тогда величавый облик русского народа».

Перед смутой начала XX века в российских университетах сформировались целые школы по изучению ВКЛ. Фактически в каждом крупном университете были специалисты соответствующего профиля. Ценные работы оставили потомкам представители школы В. Б. Антоновича в Киеве. Плодотворно работал в этой области Ф. И. Леонтович. В Московском университете энциклопедические труды создал М. К. Любавский. В Петербургском — замечательные лекции читал А. Е. Пресняков. Даже в сибирском Томске вышла фундаментальная работа о ВКЛ. Самозабвенным трудом русских историков был создан удивительный и богатый мир отечественной литуанистики, в рамках которой изучались самые разные явления исторического развития.[14]

В советский период она в полной мере отразила «блеск и нищету» советской исторической науки. Исследование В. Т. Пашуто, опубликованное в 1959 г., при всём богатстве фактического содержания носило характер своего рода государственного заказа, призвано было найти место Литвы в той схеме «феодализма без берегов», которая была столь популярна в советской исторической науке. К тому же в тех политических условиях, когда в литовских лесах ещё бродили борцы с «советскими оккупантами», заниматься историей ВКЛ было трудно. Впрочем, и в рамках идеологически заострённой советской науки в 70-80-е гг. были выполнены серьёзные работы прежде всего в области изучения древнерусских земель, вошедших в состав Великого княжества Литовского (А. Л. Хорошкевич, Ф. М. Шабульдо). Большой вклад в изучение истории ВКЛ вносили археологи, которые после войны осуществили в Литве обширные раскопки.

К сожалению, изучение пусть и федеративного, но, тем не менее, единого государства деформировалось тем, что было «растащено» по советским республикам: литовцы делали упор на свою часть, белорусы изучали прежде всего свою территорию, а украинцы — свою. При этом издания типа «История Литовской ССР» или «История Украинской ССР» стали своего рода памятником советскому схоластическому и догматическому историзму.

Казалось бы, с началом «перестройки» для изучения ВКЛ должны были настать золотые времена. Действительно, в первое время стали выходить серьёзные работы, также посвящённые русским землям Великого княжества Литовского.[15] Такие работы выходят и в последнее время, но посвящены они достаточно узким и локальным темам.[16] Есть работы, посвящённые пруссам, близким по общественному строю литовцам.[17] Нет, к сожалению (за редким исключением[18]), работ, в которых поднимались бы ключевые вопросы истории ВКЛ, на широком фоне истории соседних государств.

К тому же после распада СССР начались настоящие исторические войны, каждый тянул одеяло на себя. Особенно это характерно для белорусской историографии, некоторые представители которой, подменяя ВКЛ «белорусско-литовским государством», находят, как им кажется, твёрдую основу для своей государственной идентичности. Характерны в этом смысле работы Н. И. Ермаловича.[19] В то же время нельзя также не отметить ряд весьма ценных для изучения темы изданий, которые осуществлены в Белоруссии — прежде всего энциклопедию, посвящённую этому государству.[20]

В России, как подметил ещё в 2003 г. А. И. Филюшкин, с середины 90-х гг. прошлого столетия наблюдается падение исследовательского интереса к ВКЛ.[21] Будем надеяться, что новые поколения выберут-таки интереснейшую историю Литовско-Русского государства объектом своего заинтересованного и внимательного изучения.

Процесс собирания и публикации источников по истории ВКЛ с того времени, когда этим стали интересоваться, хорошо показан в книге Н. Н. Улащика.[22] Благодаря самоотверженному труду многих поколений учёных, которых надо вспомнить добрым словом, мы имеем обширный компендиум источников. Уже по ранней истории ВКЛ есть вполне репрезентативные материалы: древнерусские летописи (Повесть временных лет, Лаврентьевская и Ипатьевская) и немецкие хроники (Генриха, Рифмованная, Петра Дюсбурга, Николая Ерошина). Хроники на современного читателя производят трагикомичное впечатление. Со свойственной немцам дотошностью автор описывает рыцарские походы: кого пограбили, сколько добычи добыли и т. д., а потом замечает, что весёлые и довольные вернулись домой. Жертвам рыцарской агрессии было не до веселья...

Надо отметить, что работа с источниками по ранней литовской истории требует внимательности и осторожности. Дело в том, что собственно литовских источников, за редким исключением, для древнего периода нет. Это своеобразно преломляет восприятие литовской древности,