Путь Константина - Андрей Валерьевич Банников

Галерий, чтобы остаться верным принципам тетрархии, верховным гарантом которых он теперь выступал, назначил Севера вторым августом и в сентябре 306 г. согласился наконец признать вторым цезарем Константина, ставшего в результате легитимным сувереном Галлии, Британии и Испании. Своей обычной резиденцией Константин избрал Треверы, где часто подолгу находился и его отец.

Начиная с момента своего провозглашения и вплоть до победы над Лицинием, Константин должен был постоянно делить власть с одним или несколькими соправителями. И только в конце 324 г. ему наконец-то удалось подчинить себе всю Империю, о чем, несомненно, он мечтал с самого начала своей политической карьеры. Но прежде чем вступить в борьбу за остальные части римского мира, Константину предстояло сначала упрочить свою власть в Галлии, на территорию которой постоянно совершали нападения германцы.

Франки достаточно быстро оправились от поражений, нанесенных им Констанцием Хлором. Воспользовавшись тем, что последний увел свои основные силы в Британию, они совершили набег на приграничные области Галлии. Это вторжение носило, очевидно, масштабный характер, поскольку в нем приняли участие двое франкских царей Аскарик и Мерогаз. Однако Константину удалось разбить нападавших и захватить в плен их предводителей, которые были преданы казни (306/307 г.). Назарий сравнивает умерщвленных франкских вождей с двумя змеями, подосланными Юноной, а Константина — с Геркулесом, задушившим их еще в младенчестве[37]. «Этот некогда внушавший ужас берег, — утверждает другой панегирист, — возделывает теперь безоружный земледелец, а наши стада купаются у обоих рукавов реки на всем ее протяжении»[38].

Отразив франков, Константин начал возведение моста через Рейн, которое было завершено в 308 г. На противоположном берегу Константин отстроил разрушенный варварами Дивитион[39]. Эти решительные и успешные действия позволили на какое-то время восстановить на рейнской границе спокойствие[40].

Живший в Риме Максенций завидовал лаврам Константина. Поэтому он решил посягнуть на высшую власть, воспользовавшись недовольством италийцев (которые были вынуждены выплачивать налоги, подобно обычным провинциалам, чего никогда не было прежде) и особенно преторианцев, престиж которых упал, а количество было сокращено после того, как Рим перестал быть императорской резиденцией. Возмущение произошло 28 октября 306 г. Максенций, приведенный к власти солдатами, деликатно принял только титул принцепса, сохраняя тем самым возможность заключения соглашения с Галерием. Африка и основная часть Италии признали его власть. Однако Север сохранил контроль над равниной Пада и Паннониями.

На этот раз Галерий отказался легитимизировать совершившийся переворот и приказал Северу двинуться на Рим и ниспровергнуть узурпатора. В ответ на это Максенций, отбросив всякую щепетильность, провозгласил себя августом.

Максенций рассчитывал, что воины его отца, составлявшие основную часть вражеской армии, не станут сражаться против него и перейдут на его сторону «по праву наследования». Вместе с тем, опасаясь, что Галерий лично возглавит армию, а Севера оставит в Иллирике, Максенций послал порфиру отцу (жившему после отречения в Лукании), вторично провозглашая его августом. Максимиан Геркулий, который отрекся от власти не по своей воле, охотно принял это предложение и прибыл в Рим, страстно желая перемен.

Кампания Севера против Максенция разворачивалась осенью 307 г. Север подошел к Риму, но его войска отказались сражаться против своего прежнего командующего. К тому же Максенцию удалось соблазнить многих солдат щедрыми обещаниями наград. В итоге почти вся армия перешла на сторону мятежников, а Север бежал в Равенну. Однако, узнав, что к городу движется Максимиан Геркулий, Север предпочел сдаться, вернув пурпурное облачение тому, из чьих рук когда-то его получил. Плененного августа отправили в Рим. Местом его заключения стала государственная вилла в местечке Три Таберны на Аппиевой дороге. Вероятно, Севера хотели использовать как заложника, в случае если Галерий попытается вторгнуться в Италию. Однако пленник умер недолгое время спустя (16 сентября 307 г.)[41].

Поход на Рим самого Галерия также закончился неудачей: не полагаясь на преданность своих войск, он предпочел в конечном итоге отступить[42].

Чтобы укрепить дипломатическое и стратегическое положение своего сына в противостоянии с Галерием, Максимиан Геркулий отправился в Галлию, надеясь установить дружеские отношения с Константином. Ободренный этой поддержкой, последний провозгласил себя августом в тот самый день, когда женился на Фаусте, сестре Максенция, которой было всего лишь семь лет. Панегирик, произнесенный по этому поводу, вероятно, в Треверах в присутствии Константина и его тестя, определенно славит это двойное событие. Однако восточные императоры Галерий и Максимин Дайя продолжали признавать за Константином лишь статус цезаря и видеть в Максенции узурпатора, считая после смерти Севера пост августа Запада вакантным. Максимиан вернулся в Рим, где очень скоро поссорился с сыном и опять отправился в Галлию, когда Галерий призвал его, как и Диоклетиана, чтобы решить все назревшие проблемы на собрании, где присутствовали бы трое легитимных августов.

Встреча состоялась 11 ноября 308 г. в Карнунте, паннонском городе, расположенном на берегу Дуная. Максимиан и Галерий будто бы просили Диоклетиана снова взять власть, но старый император наотрез отказался от этого предложения: «О, если бы вы могли посмотреть на выращенные моими руками в Салонах овощи, вы бы сказали, что [мне] этого никогда не следовало бы делать!»[43] — сказал он в ответ. Более того, Диоклетиану удалось даже побудить бывшего коллегу по власти ко вторичному отречению.

В результате Галерий упразднил звание цезаря и объявил Максимина Дайю и Константина «сыновьями августов». Борьба против Максенция была доверена иллирийскому полководцу Валерию Лициниану Лицинию, другу Галерия, месяц спустя провозглашенному августом вместо Севера[44]. В качестве оперативной базы Лициний получил диоцез Паннонии. Но так как новый август был еще не готов вести намеченную кампанию, решения, принятые в Карнунте, не получили никакого реального воплощения на Западе.

Максенций, державшийся в стороне, принял весьма холодно своего отца, когда тот встретил его в Равенне и ознакомил с результатами произошедшего собрания. Это был окончательный разрыв между сыном и отцом, отправившимся после этого к своему зятю в Галлию, где снова публично отказался от императорского пурпура, выполняя обещания, данные на совещании в Паннонии.

Но в этот момент Запад был потрясен сложными по своей природе и имевшими тяжелые последствия событиями, о которых мы очень плохо осведомлены. Максенций оказался в очень большой опасности, которая исходила, однако, не от Лициния, в этот момент совершенно не готового вмешаться в ситуацию. Сначала Максенций потерял диоцез Африка, где в конце 308 г. (или в 309 г.) викарий[45] Луций Домиций Александр захватил власть и принял титул августа; в этом качестве его признала также Сардиния. Для борьбы с Максенцием Александр, как представляется, заключил союз с Константином. В итоге в руках Максенция оставались только