Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед

своих звезд в довольно опасный тур по Югу, находящемуся в состоянии сегрегации, в 1962-м, Горди предупредил их, что они представляют «весь Детройт». И, согласно привычным для Горди убеждениям, эти пластинки, записанные в кипящем расколотом городе, большую часть шестидесятых занимали места в поп-чартах, выражая стремление к лучшему, пока, наконец, не воплотили его мечту стать «голосом молодой Америки».

Между тем реакция детройцев на эту музыку была более сложной, резкой: «Dancing In The Street» группы Martha & The Vandellas стала боевым кличем тысяч людей в адском пламени 1967-го. И когда лейбл переехал в Лос-Анджелес в 1972-м, Детройт лишился еще одной мечты.

Более жестокие реалии Детройта в шестидесятых были выражены не только позднее в пластинках от Motown вроде What’s Going On Гэйя, но и в скрежещущем прото-панковском гаражном роке MC5 и The Stooges Игги Попа. Поп сказал, что его звук был отчасти рожден из грохота оставшихся в городе автозаводов, и гаражный рок продолжал процветать в Детройте, игнорируя моду, с такими группами, как The White Stripes и Von Bondies.

Не менее важным ключевым событием стало создание в начале восьмидесятых детройт-техно тремя молодыми чернокожими представителями рабочего класса: Дерриком Мэйем, Хуаном Аткинсом и Кевином Сандерсоном, которые жили в пригородном Белвилле, в 30 милях от города. Как-то Аткинс поделился с Саймоном Рейнольдсом малоизвестным фактом: депрессивный Детройт – «[также] город самых состоятельных чернокожих в стране». Молодые музыканты создали танцевальный пост-индастриал, вдохновляясь среди прочих Kraftwerk и Джорджем Клинтоном. В треках, подобных «Strings Of Life» Мэйя, они сделали свое звучание мрачным и причудливо прекрасным, перекликающимся со скрежетом закрытых заводов, которые теперь заполняли Детройт, где группа не пользовалась большой любовью.

Значительно вдохновив европейскую рейв сцену, Мэй тонко повлиял на творчество рэпера. Хотя отклонение от популярной музыки, выражающей стремление и амбиции, в сторону культовой музыки опустошения проявляется более четко в творчестве Эминема, когда он вступает в детройтское наследство.

В музыкальном, промышленном и политическом планах он жил в месте, где дни славы почти прошли. В нации, которой к девяностым управлял хип-хоп от Восточного побережья до Западного, он читал рэп в пустоту. Он был как рабочий, все еще пытающийся найти себе применение на автомобильном заводе. Он жил на родине «Хитсвилла», который к тому времени уже закрылся.

Прогуляйтесь сейчас по Детройту и увидите новые достопримечательности, перевалочные пункты жизненного пути Эминема. Как и его музыка, они неотделимы от падшего, разбитого на куски состояния самого города.

Центр – хорошее место, чтобы начать. Прогуляйтесь по кампусу университета Уэйна, отправляйтесь навстречу грандиозному промышленному небоскребу, что когда-то был сердцем города, и попадете в чуждый пейзаж, состоящий из всего того, что Детройт когда-то потерял. Можно пройти 15 минут и не увидеть ни души – будто Помпеи после извержения вулкана. Чувство какой-то природной катастрофы въелось в каждое пустое здание. Краска на стенах того, что когда-то было заводом, слезает. Эти улицы будто были вытащены из-под воды. Асбест оставили лежать на улице, сотни окон просто-напросто выбиты. Крыша одного из огромных домов снесена, а внутри него будто разбился огромный самолет, набитый мусором, пробивший его до первого этажа и заполнивший до самого верха. Ветер гуляет сквозь обломки, будто живой. Недалеко простираются огромные пустые парковки, давно опустошенные аллеи, заросли травы. Эта практически беззвучная разруха может быть мирной и успокаивающей для туриста. И только когда замечаете вдалеке скучающую молодежь, вспоминаете, что здесь вообще-то должны жить и работать люди, и что Детройт теперь опасен по ночам, потому что они не могут этого сделать.

Поверните направо вдоль старой границы города, по Гранд-бульвару, и окажетесь в Нижнем Ист-Сайде, все еще гниющем сердце гетто. Обугленные каркасы домов, сожженных дотла, треснувшие крыши, огромные участки, залитые грязью. Разрушенное здесь не восстанавливают, а оставляют как есть, что делает это место похожим на пропасть, призрак прошлого. Какое-то время Эминем жил здесь с Ким и Хэйли. Но недостаточно долго, чтобы задержать здесь свое внимание. Добраться до следующего пункта назначения можно, срезав через Грейшет-авеню, автостраду, разделяющую этот старый район. Путь быстрый и непримечательный, как и любило большинство белых из пригорода; это объясняет, почему место стало таким заброшенным. Но у Эминема тогда не было машины, и если вы выберете более долгую дорогу, то сможете ознакомиться с его маршрутом.

Продолжая путь прямо через Гранд-бульвар, вы вскоре окажетесь на 8-й миле. Эминем так часто упоминал ее в интервью, называя «расовой границей», даже назвал свой фильм «Восьмая миля» – настолько сильно шоссе отпечаталось в его мыслях, – что вы ожидаете увидеть бурлящее гетто. Это, в самом деле, главная отличительная черта Детройта и итог его расовой истории, граница, которую Эминем решительно переступил, чтобы создавать «черную» рэп-музыку. И идти можно как угодно далеко – шоссе тянется по всей северной границе Детройта, – но ту силу можно так и не заметить. 8-я миля выглядит как и любое другое американское шоссе. По его краям расположились автосалоны, склады и дешевые мотели. Только выбрав правильное направление, вы сможете раскрыть его тайну и по-настоящему последовать по стопам Эминема.

Поверните направо, обратно в сторону Детройта, к 7-й миле (номера здесь считать можно долго, они доходят до 19-й мили и обратно до бесконечности). В зависимости от выбранного перекрестка, можно оказаться по разные стороны жизненного пути Эминема. Продолжайте путь и окажетесь в утопающем в зелени английском пригороде с каменными домами в тюдоровском стиле, ассоциирующимися с достатком. Только с тем отличием, что люди здесь чернокожие. Это Багли, один из старейших районов Детройта для чернокожих среднего класса. Идите дальше, вдоль 7-й мили, и вскоре увидите гетто. Здесь больше заводов с разбитыми окнами, сгоревших домов, зарослей. Есть и уголки жизни: школы, церкви, студии звукозаписи. И снова каждый встречный – чернокожий. В Детройте цвет кожи разделяет людей.

Здесь, на 7-й миле, некоторое время жил Эминем. Здесь находился магазин Hip-Hop Shop (сейчас он переехал), где музыкант оттачивал свои навыки рэпера, здесь же были и его чернокожие друзья из D12. Будучи подростком, он жил со своей матерью немного южнее 8-й мили в маленьком двухэтажном доме (они стали одной из трех белых семей в районе) прямо за огромным уродливым торговым центром Bel-Air. Как раз возле него чернокожие подростки однажды раздели его до нижнего белья и приставили пистолет к его голове за цвет кожи. Спас мальчика проезжающий мимо вооруженный белый водитель грузовика.

«Если бы они выросли в Детройте, в городе, – жаловался Эминем журналу “City Detroit” на своих критиков, когда еще только начал обретать популярность, – они бы знали, какого черта происходит. Они бы знали, почему я чувствую то, что чувствую, и говорю то, что говорю. Когда ты белый и находишься в сфере хип-хопа, все хотят знать о