Выжить в битве за Ржев. Том 7 - Августин Ангелов

class="p1">— Именно ответом на этот вопрос я тоже занимаюсь, — ответил Ильин, не оборачиваясь. — Я разобрал эту винтовку до последнего винтика, взял пробы материала и исследовал их. Сплав ствола — особый, он не похож ни на что, что мы сейчас умеем изготавливать. Легче, прочнее, а главное — ствол не перегревается даже после серии выстрелов. Оптический прицел винтовки уникален, дает увеличение гораздо больше, чем любой наш образец. И точность у этого оружия невероятная. Разброс пуль в два раза меньше, чем у наших лучших образцов. И это при большем калибре!

Алексей Григорович положил бинокль на стол и посмотрел на Ильина. А тот продолжал:

— … Или взять бронежилет. Я пытался пробить его из пулемета. А он держит пулеметную очередь! Мы не можем повторить такой материал, даже если у нас будут в запасе несколько лет!

— Потому что это не наше, — тихо сказал Григорович, и в голосе его прозвучала тайна, которую он боялся произнести до этого. — Все указывает на то, что эти вещи не из нашего времени. Они опережают наши разработки на десятки, а может, и на сотни лет. Я не знаю, кто их создал. Но тот, кто принес их сюда, должен быть остановлен. Эти вещи очень опасны. Их нельзя отдавать обратно. Они должны остаться в лаборатории до тех пор, пока мы не разгадаем их тайны. А мы обязаны сделать это ради науки.

— Но нам же сказали, что это американские секретные образцы. Хотя, конечно, таких миниатюрных электронных компонентов нигде, вроде бы, нету, но ведь все надписи на образцах и вправду на английском языке, — возразил молодой инженер Илья Журбин, стоявший рядом у стола с измерительной аппаратурой, на котором лежал разобранный прибор, обозначенный, как «сканер частот».

Григорович горько усмехнулся:

— Американские? Ты видел образцы американских приборов? Я видел. Они другие. Может, немного получше наших, но не настолько. Американцы используют все те же радиолампы. А тут применено нечто совсем другое, неизвестное. Явно использован иной принцип. Возможно, полупроводники? В любом случае, разгадка способна изменить мир. Такая миниатюризация электроники перевернет все!

Он подошел к дальнему столу, где лежал комплект снаряжения, который не походил ни на один известный образец, необычная ткань с неизвестным камуфляжным рисунком, система креплений, легкая, прочная, продуманная до мелочей. А еще удивительная маскировочная накидка для снайпера, напоминающая лешего, если ее надеть. Ильин провел пальцами по материалу, чувствуя его текстуру.

— Это не просто экипировка, — прошептал он. — Это философия войны. Кто-то уже придумал, как воевать лучше, быстрее, эффективнее. И нам необходимо во всем этом разобраться. Даже если для этого придется работать всю жизнь.

* * *

В штабе Особого отдела было тихо. Пустые коридоры, скрипучие половицы, запах старой бумаги, чернил и махорки. Где-то на первом этаже стрекотали пишущие машинки, — дежурные стенографистки-машинистки распечатывали последние донесения с фронта. На втором этаже, где располагались кабинеты руководства, царила почти монастырская тишина.

Ловец поднялся по лестнице. Смирнов — следом. Дверь в кабинет была приоткрыта. Ловец толкнул ее, шагнул внутрь.

У окна стоял лейтенант государственной безопасности Константин Александрович Орлов. При звуке шагов он обернулся, шагнул навстречу. В его глазах мелькнуло узнавание.

— С прибытием, товарищ Епифанов! Поздравляю с новой должностью! — приветствовал он Ловца, но в голосе звучала какая-то неуверенность, когда он косился на новые петлицы майора.

Ловец решил разрядить обстановку, шагнул вперед, широко улыбнулся и протянул руку:

— Здорово, брат! Давай сегодня на «ты» и без субординации в честь нашей встречи, — сказал он просто, стараясь избежать казенного обращения. — А я смотрю, ты уже лейтенант? Помнится, до моего отъезда ты был младшим летехой.

Орлов на мгновение опешил от такой простоты, но тут же его лицо расплылось в ответной улыбке. Он крепко пожал протянутую ладонь:

— Здравствуй, Николай! Это мне внеочередное звание дали после контузии возле той проклятой деревни Иваники. А я гляжу, у тебя тоже за это время повышение произошло. Майор, значит? А помню, ты еще капитаном был, когда мы в Иваниках вместе воевали. Ну, молодец, заслуженно! Говорят, ты там такое натворил под Вязьмой, что немцы до сих пор дрожат.

— Было дело, — усмехнулся Ловец. — Не без этого. Но и тебя поздравляю с повышением.

Орлов махнул рукой:

— Да какое там повышение. Дырка от бублика. Просто старших поубивало, вот и пришлось должность принимать. Война не разбирает, кому первому помирать.

Орлов усмехнулся, но тут же посерьезнел, снова перевел взгляд на Ловца:

— А я, Коля, тоже все помню. Ту безымянную высоту возле деревни… — он чуть сощурился, словно вглядываясь в прошлое. — Снег, туман, немцы лезли из темноты, как черти. Мы тогда держались из последних сил. А тут ты появился… — он запнулся, подбирая слова. — И стрелял так, будто видел их сквозь ночь и туман. И у тебя были странные вещи. Приборы, которые помогали видеть в темноте. Мощная винтовка с необычной оптикой. И еще тот маленький светящийся прямоугольный приборчик с картой. Я Угрюмову докладывал. А он сказал: «Не твое дело, Орлов. Забудь».

Ловец почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Орлов был наблюдательным, и его память цеплялась за детали, которые Ловец предпочел бы не обсуждать. Но сейчас он не мог позволить себе выглядеть уклончивым.

— Да, была в нашей жизни та высота и та ночь, — сказал он ровно. — А винтовка и все те «приблуды» — это специальные образцы оборудования, добытые у американцев. Как добытые, кем и где, я до сих пор не имею права говорить. Угрюмов знал об этом. Он и распорядился, чтобы я все эти приблуды испытал в боевых условиях.

Орлов внимательно посмотрел на него, и в этом взгляде было что-то, чего Ловец не мог прочитать. Сомнение? Любопытство? Но тут Орлов перевел взгляд на человека с забинтованной головой, который вошел следом за Ловцом. И Орлов на мгновение замер. Потом его глаза под стеклами очков широко раскрылись от удивления. И он проговорил:

— Смирнов⁈ Володя! Ты ли это⁈ А я слышал, что ты где-то под Вязьмой погиб.

Смирнов шагнул вперед, козырнул, потом тоже протянул руку:

— Здравствуйте, Константин Александрович! Вы уже лейтенант госбезопасности, я смотрю? Поздравляю! А со мной было всякое в рейде. Ранили немного. Но, как видите, жив и даже тоже в звании прибавился, — он усмехнулся, показав пальцем на свои петлицы. — Теперь я, получается, вместо вас младший лейтенант государственной безопасности. Повысили за участие в спасении генерала Ефремова с его 33-й армией.

Орлов смотрел на него с теплотой, которая была редкостью для особиста, привыкшего подозревать всех и каждого.

— А ведь совсем недавно ты у