Первый БПЛА Второй Мировой. Том 4 - Максим Арх

— Вы думаете Лазутин законспирированный двойной агент⁈

— А разве может быть как-то по-другому? Вы же сами видите, что не сходятся концы с концами. Не получается логическая цепь… да и не получится, ведь вся их легенда шита белыми нитками. Они хотят это представить правдой, но у них это не выходит. Да и не выйдет… Кто в эти совпадения поверит? Вот вы верите? Я вот, подумав об этом, хочу сказать, что не верю! Вижу, что и вы не верите! Просто так не бывает! Неожиданно нашли неизвестного радиста, к которому тут же прониклись всей душой. И он к ним проникся и сразу же, без проблем сообщил им шифр. После чего они вышли через него с нами на связь. Так не бывает!

— Но какой вывод мы можем сделать? Вы предполагаете, что Лазутин и до войны был членом их отряда и просто ждал встречи с ними?

— Именно так! Более того, если мы вспомним биографию профессора, то увидим, что при наступлении немцев он не эвакуировался в тыл. Он остался там — в оккупированном Могилёве. Зачем? Думаю, теперь понятно, зачем это было сделано…

— Вы считаете, что он ждал, когда появятся те, кто управляет НЛО? — удивлённо прошептал Макин.

— Уверен, что так оно и есть — Лазутин и эти «нлошники» — одно целое. Это законспирированная сила, которая в определённый момент, стала влиять на положение дел на фронте.

— Но кто ей управляет?

— Очевидно, что те, кто не в нашей власти. Думаю, они подчиняются напрямую «Ставке». И эти выводы сделаны не просто так. Вы читали последнюю сводку с фронта? По тылам противника в районе Вязьмы было нанесено множество бомбовых ударов, которые вывели часть инфраструктуры, склады ГСМ, уничтожили самолёты и бронетехнику противника. И знаете что самое интересное? В тот день, в том районе наши войска, равно, как и партизанские соединения, никаких ударов не наносили. Значит что? Правильно! Это ударили те, кто может это сделать с помощью НЛО. Причём ударили в том месте, где это было стратегически нужно. Сейчас там идут тяжёлые, кровопролитные бои. Наши войска с трудом держат оборону и ослабление немецких резервов и тылов, играет нашим сражающимся соединениям на руку. Но как так совпало, что они действуют там где надо? Ответ только один — они получают приказы напрямую из нашего штаба или от кого-то выше.

— Тогда зачем они идут с нами на контакт?

— Этого я понять пока не могу. Но очень хотелось бы узнать. Равно, как и то, какой именно доклад о нашей встрече они сделают наверх, — вздохнул генерал, и посмотрел на своего подчинённого тяжелым взглядом, добавил: — Интересно, как отреагирует наше руководство, когда мы вместо сверхсекретного передатчика радиосвязи, который очевидно очень ждут, предоставим только изрешечённый пулями чемодан без ручки. Вы тоже думаете, что по головке нас не погладят⁈ Тогда давайте придумывать как будем оправдываться, ведь дело может быть очень серьёзным.

Глава 2

Падение раненой птицы

Наматывая туман на лопасти винтов, изорванный пулями, дымящийся дрон шёл на запад…

— Всё, не могу больше. Теряем высоту, — спустя пару секунд то ли полёта, то ли неуклонного падения констатировал я очевидное.

Ждать было больше нельзя и чтобы спасти хоть что-то, хоть какие-то остатки октокоптера, стал приземлять подбитую боевую единицу в поле возле реки.

— Садимся…

Стоящий рядом Кудрявцев проскрежетал зубами:

— Как же так, Николай⁈ Зачем они это сделали?

— Я не знаю, Сергей, — борясь с болью в горле, ответил я, и предположил: — Возможно, моя речь их испугала, ведь они на нервах были. И возможно, я слишком резко стал снижать высоту, вот они подумали, что это нападение. Но произошло, что произошло. В любом случае об этом будем думать потом, а сейчас нам надо выпутываться из сложившийся ситуации.

Никто с этим естественно спорить не стал и выбрав место посадки приземлил как можно мягче когда-то величественного, а теперь жалкого и разбитого исполина на траву.

До этого момента молчавший Лазутин, который, от произошедшего, находился в потерянном состоянии, уточнил:

— Так «Сотка-А» теперь самостоятельно взлететь уже не сможет?

— Конечно — нет. Вы же видите, что у неё только три мотора работают, — ответил за меня Кудрявцев, а потом посмотрел на меня: — Коля, но ты же понимаешь, что её там нельзя оставлять⁈

— Мы и не оставим, — успокоил я его. Резко (даже чрезмерно, что аж в шею вступило), повернулся к Анне, что управляла вторым, не получившим попаданий, октокоптером «Сотка-Б» и спросил: — Готова? Сейчас нужно будет делать сброс мин.

Та кротко кивнула и, словно бы боясь услышать правду, негромко произнесла:

— Будем уничтожать «ашечку»?

— Так другого выхода же нет, — с болью в голосе, ответил за меня Лазутин, пока я делал глоток горячего чая, что мне принесла Галина Ивановна.

Очевидно, ему было очень жалко потерять беспилотник, который помог ему влюбиться в небо и полёт, ведь бывший преподаватель уже не раз перелетал на нём по воздуху, и даже на довольно существенные расстояния. Вот он и не хотел расставаться с аппаратом, который так много для него значил. И это, если не говорить о том, что сам по себе подобный летательный аппарат, перенесённый из будущего в 1941 год, был бесценен даже в полностью повреждённом состоянии. Ведь в нём всё ещё оставались компоненты, сплавы, микросхемы, за которые практически каждый учёный в мире, без промедления был бы готов отдать полжизни. А значит, не один из экземпляров не должен был попасть в чужие руки.

Это понимали все члены отряда. Как и то, что потеря любого беспилотника имеющегося в нашем распоряжении это серьёзнейшее ослабление нашей огневой мощи. А уж потеря тяжёлого — того который мог перевозить грузы до ста килограмм и даже перекидывать по воздуху людей, была бесценна вдвойне.

— Жду приказа, — напомнила про себе Анна, вероятно уже прикидывая с какой высоты лучше скидывать боеприпас на подбитый дрон.

— И ты его сейчас получишь, — пообещал я и, поставив стакан с чаем на стол, сказал: — Только отлети немного в сторону реки, а то ненароком осколками зацепишь и без того повреждённый аппарат.

В помещении повисла тишина. Члены отряда на секунду замерли, а потом стали удивлённо переглядываться между собой.

Я не стал ждать их вопросов о том, что я