Миллион за мечту - Галина Колоскова

– Спасибо, – и убегает за стойку, прячась от направленных на её глаз.

Я возвращаюсь к своему столику, допиваю содержимое стакана, и ухожу. На улице снова вдыхаю холодный воздух. И впервые за долгие месяцы чувствую… что-то новое. Не возбуждение, не азарт. Любопытство. Да, банальное любопытство.

Кто она? Официантка с глазами, в которых ещё живёт стыд и честь. В моём мире таких уже нет. Все давно эти чувства продали. А она так искренне испугалась ответственности из-за разбитых бокалов.

Вечером, дома, я на всякий случай звоню управляющему.

– Девушку, которая сегодня уронила поднос… Катя, кажется. Не трогать. И мне нужны её данные.

– Арсений Петрович, всё понятно. Сделаем.

Час спустя у меня на столе лежит распечатка. Екатерина Белова. Двадцать пять лет. Замужем. Проживает в спальном районе. Работает администратором в кафе. Обучается на заочном на дизайнера интерьеров.

Дизайнер. Вот как. А я подумал, что ей лет восемнадцать, двадцать. Чистота помыслов консервирует тело в состоянии юности?

Открываю её социальные сети. Скромные, почти пустые. Несколько фотографий с молодым человеком. Он смотрит в камеру с вызовом. Типичный представитель поколения, которое много хочет, но не знает, как этого добиться. Они обнимаются на фоне какой-то стройки. Выглядят счастливыми. Нищими, но счастливыми.

И тут я вижу то, что заставляет сердце сделать непривычный, сбивчивый удар. В одном из её альбомов – эскизы. Наброски интерьеров кафе, ресторанчиков. Талантливо. Очень талантливо. Чувствуется рука и душа.

Она мечтает о своей кофейне. А по вечерам моет полы в чужих.

Во мне что-то щёлкает. Старый, забытый выключатель. Не желание обладать. Нет. Желание… что-нибудь сотворить, поучаствовать. Если придётся – сломать. Внести хаос в её упорядоченный мирок бедности и простых радостей. Увидеть, как искрятся серые глаза от гнева, от страха, от чего угодно… Только бы не это покорное отчаяние!

Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю на ночной город. Впервые за много лет у меня появляется желание вести проект. Не проверить чей-то бизнес-план, не ввалить инвестиции в успешное дело. Личный проект.

Однозначно Катя не знает, кто я такой. Она видела лишь вежливого мужчину, помогавшего собирать осколки. Этого достаточно.

Завтра я позвоню ей. Под предлогом, что нашёл её блокнот. Скажу, что мне понравились её эскизы. Предложу сотрудничество.

А там посмотрим. Посмотрим, сколько стоит её хрустальная мечта. И готова ли она за неё заплатить.

Глава 3

Катя

Я боюсь откинуться в кресле, которое, кажется, стоит больше, чем годовая аренда нашей съёмной квартиры, и стараюсь дышать ровно. Кабинет Арсения Волкова огромный, стерильно-холодный, с панорамным видом на Москву-реку. Всё здесь кричит о деньгах. Тихих, старых, уверенных в себе деньгах.

Илья сидит рядом, сжав кулаки. Его нервозность витает в воздухе плотным облаком.

Арсений вальяжно устроился напротив нас. Он в дорогом, но неброском костюме. Ему около сорока пяти. В пронзительном взгляде нет ничего от развязного мажора. Там спокойная, ледяная уверенность хищника, знающего, что добыча уже в ловушке.

– Спасибо, что нашли время, – говорит ровно, по-деловому. – Я ознакомился с вашими эскизами, Катерина. Они действительно интересны. В них есть душа.

– Спасибо, – бормочу я, чувствуя, как краснею. Его похвала смущает сильнее, чем злость управляющего в баре.

– Не буду тратить ваше и своё время. Сделаю предложение сразу. Я готов инвестировать в вашу кофейню. Полностью. От ремонта до закупки оборудования. Лучшее место в центре. Мои финансы, ваши – концепция и душа.

У меня перехватывает дыхание. Бесплатный сыр обычно кладут в мышеловку. Илья резко выпрямляется в кресле.

– На каких условиях? – в его голосе слышится вызов.

Арсений медленно отодвигает от себя планшет и складывает руки на столе. Его взгляд скользит по мне, а потом возвращается к Илье.

– Условие одно. И оно не для бизнеса. Оно личное.

В воздухе повисает тяжёлая, звенящая тишина. Я инстинктивно вжимаюсь в спинку кресла.

– Я предлагаю сделку, – продолжает он, не отводя от нас взгляда. Но обращается не ко мне, а к Илье.

– Одна ночь. С ней, – он едва заметно кивает в мою сторону. – Миллион долларов. Наличными. Сразу.

Словно гиря прилетает мне в солнечное сплетение. Воздух вышибает из лёгких. Дышать не получается, пошевелиться тоже не могу. Разве я успела дать повод за пять минут, что он помогал собрать осколки стаканов? Или это пошлая шутка, розыгрыш? Но лицо Арсения абсолютно серьёзно. Он смотрит на нас как на очередной бизнес-актив, который нужно оценить и приобрести.

Илья вскакивает так резко, что его кресло с грохотом откатывается назад.

– Ты что, совсем охренел?! – дикий, неконтролируемый голос мужа гремит под сводами кабинета. – Она моя жена! Ублюдок?! Моя жена!

Он делает шаг к столу. Покрасневшее лицо искажено гримасой чистой ярости. Руки Ильи сжимаются в кулаки. Мне кажется, сейчас он бросится на Арсения.

Но Арсений не шелохнулся. Лишь приподнял бровь, словно наблюдая за интересным, но неопасным экспериментом.

– Я всё понял, – холодный тон замораживает. – Эмоции. Очень трогательно. Дверь за вами.

– Илья, пошли, – шепчу я, вставая. Так позорно меня ещё никто не унижал. Ноги ватные, подкашиваются. Мне нужно немедленно выбраться отсюда или остатки завтрака окажутся на полу кабинета мерзавца.

Нужно уходить, пока нас не выкинула охрана. Я хватаю мужа за руку. Он вырывается, но я снова цепляюсь за него, тащу к выходу. Илья бросает на Арсения последний взгляд, полный такой ненависти, что мне становится страшно. Рычит:

– Ты ответишь за это!

– Я всегда отвечаю за свои предложения, – парирует Арсений всё тем же спокойным тоном. – Подумайте. Оно действительно того стоит.

Мы вылетаем из кабинета, из храма цинизма и денег. Не помню, как мы спускаемся, как оказываемся на улице. Холодный ветер бьёт в грудь, но не может охладить жгучий стыд, разливающийся по моему лицу.

– Представляешь?! – Илья, тяжело дыша, останавливается посреди тротуара. – Придурок! Ублюдок! Думает, что всё можно купить?!

– Тише, Илья, все смотрят, – пытаюсь его успокоить, но сама не могу побороть дрожь.

– Пусть смотрят! – кричит он. – Миллион! За тебя! Да я ему всю его богатую рожу…

Он не договаривает, сжимает кулаки и с силой бьёт по фонарному столбу. Я вздрагиваю от глухого удара.

– Илья, не надо! Ты повредишь руку!

– Какая разница?! – он оборачивается ко мне, и в его глазах горит безумие. – Какая разница, Катя?! Он же тебя… как вещь! Оценил!

Его слова ранят больнее, чем само предложение. Потому что в них правда. Меня оценили, как лошадь перед торгами. Выставили ценник. Арсений вызвал шлюху к себе в кабинет и определил для Ильи роль сутенёра? Муж