Жизнь и быт московских государей - Юрий Николаевич Лубченков

беседуя без лукавства, а больше размышляя, не дерзить, не хулить в разговоре, не смеяться безудержно, стыдиться старших, не беседовать с непотребными женщинами, очи держать долу, а душу ввысь, избегать их, не раздражать поучениями, не воспринимать падких до власти, не ставить ни во что всеобщее почитание. Если кто из вас может принести другим пользу, пусть надеется на воздаяние от Бога и наслаждение вечными благами».

Даже в жестких поединках кулачных боев необходимо было соблюдать определенные правила. Нельзя было бить упавшего («лежачего не бьют!») или уже избитого в кровь. Строго наказывалось сведение личных счетов, а если у кулачного бойца обнаруживали в рукавице камень, то он навсегда лишался доверия окружающих. Единственным мерилом поступков ратников была верность своим боевым товарищам и данному общему слову и своему роду.

Историческая судьба святого преподобного Даниила Московского была предопределена. Она указала ему путь строительства новой, великой Руси, называемой вначале Московской, а затем и Россией – империей.

После смерти своего дяди и опекуна Даниил стал полным государем своего московского удела. Это случилось не ранее 1273 года. Владения молодого князя, даже по тогдашним меркам, были невелики, но князь Даниил решил поселиться в московской вотчине на Боровицком холме навсегда. Кремль как крепость мало чем отличался от обычных для того времени вотчинных усадеб и имел только все необходимое на случай приезда государя и для защиты от непрошеных гостей.

Относительная недоступность залесских земель для набегов Орды, постоянно грабившей соседние княжества, давала возможность спокойной жизни. Жители разоренных пограничных городов и сел, устав от постоянной борьбы за свою жизнь, старались перебираться в глухие, труднодоступные подмосковные леса, изобиловавшие дичью. Москва стала перекрестком водных дорог – малых и средних рек, по которым можно было добраться до Оки, верховьев Волги и Днепра. Реки и речушки, струившиеся между холмами, в те далекие времена были настолько чистые, что можно было поймать белугу, осетра, стерлядь, сома, щуку, судака и многих других рыб.

Деревни прятались в малодоступных местах и были небольшими, как правило, около десятка дворов, где проживали 5—10 семей. Семья расчищала и огораживала плетнем участок, защищая свое хозяйство от хищников и непрошеных гостей. Внутри ограды строили избу, амбары и погреба, стойла для домашнего скота, сеновалы, кузницу и другие хозяйственные постройки. Землю для пашни приходилось отвоевывать у леса. Лес давал строительный материал, кормил и одевал. Люди налаживали свои хозяйства: сеяли зерно, добывали зверя – медведя, волка, рысь, лося, оленей, кабанов, бобров, соболей, лису и белку, бортничали. Московской удел рос и богател, а Москва из малозначительного рубежного укрепления стала превращаться в привлекательный для торговли и разного ремесла город. Искатели лучшей доли шли сюда даже из земель Киевской Руси. Суровая, но обильная природа давала в избытке землю и строительный материал.

Простые люди, еще их называли «сиротами» или «смердами», а позднее – «крестьянами», жили незатейливо в бревенчатой избе. К избе примыкали сени, через которые входили в дом и крытый двор для домашней скотины. Каждый строил дом по своему разумению, как мог и хотел.

Все в домах делалось из дерева. Вся семья обитала в общей комнате, в которой иногда делали отгородку для старших представителей рода. Печь была одна на весь дом, который поэтому назывался «истобкой». Курная печь без трубы обычно сооружалась слева от входа. Для выхода дыма устраивали небольшое оконце в стене ближе к крыше. Мебель – стол, лавки и сундуки для хранения одежды и домашней утвари – была деревянная. Спали на тех же лавках, на которых днем сидели. Основное назначение дома – сохранять тепло в студеные зимние месяцы: «Горечи дымные не претерпев, тепла не видати». Стены избы со временем покрывались копотью, но хозяева их белили и чистили к великим праздникам. Печи клали из камня на глиняно-известковой стяжке, обмазывали глиной и белили. Крыша изготавливалась из щепы или деревянных досок, внахлест. Сверху обкладывалась дерном. Стены конопатились мхом и, если была возможность, штукатурились глиной.

Москву в начале княжения Даниила Александровича трудно было назвать купеческим или ремесленным городом. Скорее это была сторожевая крепость, выгодно прикрывавшая перекресток важных сухопутных дорог: из Смоленска до Владимира, от Рязани до Новгорода, «Можайская», соединявшая Суздаль и Ростов Великий, и «Тверская» – в Тверское княжество.

Родные и близкие великого князя Даниила, наследственные бояре, старшие воеводы и другие важные лица имели свои личные наделы в Московском княжестве. Они наделяли работный люд – крестьян землей и требовали с них и прочих вассалов уплату дани. За это они должны были поддерживать заведенный порядок в своих имениях, наполнять княжескую казну, снаряжать за свой счет войско и обеспечивать безопасность княжества. Ближние, примыкавшие к кремлевскому посаду, поля и избы земледельцев располагались узкими полосами по берегам Москвы-реки и Неглинки. Кругом, на всем пространстве, «цивилизованную» территорию окружали девственные леса. Совсем недалеко от Кремля была замечательная охота.

Строительство деревянных стен Кремля в XII веке. Художник А. М. Васнецов

Охота с древних времен была привилегией и любимым развлечением князей и их окружения. Охота служила не только для забавы знатных людей, но нужна была для постоянной тренировки храбрости и ловкости, требуемых для поддержания боевого духа в непрерывных сражениях с воинственными соседями. На Руси большой любовью пользовались два вида охоты – соколиная и ловчая.

«Птичьй потехой» на Руси тешились с давних времен. Упоминания об этой охоте относятся к Х веку. Должность сокольничего традиционно была особо почетной и важной, ее могли занимать только самые приближенные к князю лица. На Руси ловчие птицы были самым дорогим и любимым княжеским подарком. Добыча соколов и кречетов была государственным делом. Все, кто занимался отловом птиц, уходом за ними и тренировкой, относились к самым уважаемым людям. В сохранившихся документах великих князей, относящихся к XIII–XVI векам, можно обнаружить особые права и привилегии, дарованные «сокольим и кречатным помытчикам». Искусство птицелова заключалось в поиске наиболее подходящих и молодых особей. Самыми перспективными для дрессировки считались птенцы, которые позднее других покидали родительское гнездо. Они быстрее обучались и привыкали возвращаться на рукавицу охотника. Рост взрослых кречетов достигал 60 см, они были сильны и агрессивны, пленить их, не повредив оперение, было непростой задачей. Помытчикам требовались большой опыт и мастерство, которые передавались из поколения в поколение.

Ловчих птиц «помыкали» в северных землях на берегах Печоры и Двины. Места обитания и приемы ловли соколов и кречетов были семейной тайной. Пойманные птицы доставлялись на княжескую сокольню в Москву обычно к Рождеству. По дороге власти и каждый человек должны были всячески содействовать