Грибник или партизан поневоле - Александр Анатольевич Айзенберг

— Сержант Петренко.

— Старший сержант Полищук.

— Так товарищ старший сержант, вот вам бумага и карандаш, запишите фамилии и воинские специальности бойцов — открываю планшетку покойного старлея и достаю лист бумаги. — приступайте.

Пока Полищук переписывает это Аникино воинство пересчитываю их, 18 человек. Трое легко ранены, четверо без сапог ещё семеро в разной степени раздетости. Приказываю первым переписанным Полищуком стянуть с фрицев сапоги и ремни с разгрузками. Минут через десять Полищук докладывает о выполнении задания. Итак мы имеем 11 пехотинцев, считая сержантов, из них один пулемётчик, одного сапёра, трёх артиллеристов, связиста, танкиста и водителя. Распределяю трофеи, троим босоногим сапоги подходят, четвёртому нет, придётся ему немного потерпеть. Стаскиваем немцев в маленькую ложбинку, и срубив сапёрной лопаткой несколько густых ветвей, закидываем ими немцев. Пока в засаде лежал от нечего делать наточил найденным в вещах точильным камнем сапёрную лопатку на совесть. Как на счёт бритья её не знаю, но заменить топор для рубки не толстых веток она вполне годится. Путь до полуторок занял чуть больше часа. Подходим к моей лёжке, место хорошее, хотя где-то в полукилометре от лесной дороги, но в ложбинке и небольшой родничок рядом. Развожу небольшой костерок, вешаю все три котелка, кидаю в котелки по банке тушёнки и по паре пакетов концентрата, нарезаю остатки хлеба. Минут через 30–40 ужин готов. Мужики прямо таки набросились на еду, кто их кормил в плену. После ужина иду и достаю свою захоронку из пяти мосинок, добавляю к каждой ещё по 10 патронов и даю своим новым бойцам. Пять трёхлинеек, два немецких карабина и три автомата итак десять человек из восемнадцати вооружены уже не плохо. Распределяю караул на ночь и не смотря на то, что ещё не поздно выставив часового и распределив смену ложимся спать все-таки день был насыщенный и тяжелый особенно у бывших пленных. Утром я проснулся от того, что спина окончательно задеревенела, а утренняя сырость пробрала до костей. Светало. В лесу стояла та особая, звенящая тишина, которая бывает только вдали от цивилизации. Часовой — один из тех, кому вчера досталась мосинка — бдительно топтался у дерева, вглядываясь в серые сумерки. После короткой побудки и умывания ледяной водой из родника провели ревизию продуктов. Ничего хорошего. То, что для меня одного было бы приличным запасом на несколько дней, для почти двух десятков изможденных мужиков — буквально на один зуб. Доели остатки хлеба и разделили на всех последнюю банку тушенки просто чтобы перебить сосущую пустоту в желудках. Для этого её отварили в двух котелках, разумеется поделив пополам и получив таким образом некое подобие супа. Я подозвал к себе сержантов.

— Ну что, командиры, докладывайте обстановку. Какое сегодня число и где мы вообще находимся? Меня тут контузило слегка, долго в отключке провалялся, так что какое сегодня число и где мы не знаю.

Сержанты переглянулись.

— Так это… число вроде семнадцатое июля, товарищ старший лейтенант, — неуверенно начал старший сержант Полищук. — Мы в окружение попали под Новоградом-Волынским пятого дня, потом лесами пробирались, пока на моторизованный патруль не нарвались. А находимся мы… ну, если судить по солнцу и как нас гнали, где-то севернее Житомира. Километрах в сорока наверное. Тут глухие места начинаются.

Семнадцатое июля сорок первого года. Житомирская область. Правобережная Украина. Я мысленно присвистнул. Вот почему лес такой чужой! Вместо привычных мне карельских сосенок с белым мхом да гранитных валунов вокруг стояли вековые дубы, грабы, вязы, а подлесок был такой густой, что в десяти шагах человека не разглядишь. Идеальное место для партизанщины. Немцы сейчас рвутся к Киеву, фронт катится на восток, а здесь, в их глубоком тылу, скоро по дорогам сплошным потоком пойдет снабжение для танковой группы Клейста. — Значит так, славяне, — я обвел взглядом свое воинство. — Сидеть здесь, в полукилометре от дороги, нам нельзя. Фрицы скоро хватятся своих конвоиров, начнут прочесывать лес. План на сегодня: уходим глубоко в чащу, ищем глухие болота с сухими островами. Нам нужна скрытая база, вода и чтобы ни одна собака нас там не учуяла, но прежде надо пожрать найти. Проще всего у немцев взять, заодно и вас довооружить, так что идём к дороге и высматриваем подходящую цель.

Свернув временный лагерь, и тщательно замаскировав следы нашего пребывания, мы скрытно выдвинулись к большаку. Место для засады выбрали километрах в трех от вчерашней точки. Лес здесь подступал почти вплотную к обочине, а дорога делала небольшой поворот, заставляя водителей сбрасывать скорость. Я расставил своих бойцов цепью в густом кустарнике. Тем, кто уже был с оружием, приказал брать на прицел кабины, безоружным — сидеть тихо, не отсвечивать и ждать команды на сбор трофеев.

Ждать пришлось недолго, около часа. Вдалеке послышался характерный ровный треск тяжелых моторов. Из-за поворота выкатили два немецких мотоцикла с колясками — дозорные или связные. В каждой люльке торчало по вороненому стволу MG-34, за которыми сидели пулеметчики, лениво оглядывая обочины. — По моей команде бьем только по водителям и стрелкам в колясках, — шепнул я лежащему рядом Полищуку. — Огонь!

Моя СВТ сухо щелкнула, выбивая из седла первого водилу. Тут же дружно грохнули мосинки моих бойцов. Дистанция была плевой, так что немцы даже пикнуть не успели — оба мотоцикла резко вильнули и слетели с дороги в кювет. Мы пулей метнулись к ним. Безоружные тут же поволокли трупы и саму тяжелую технику в густые кусты, подальше от чужих глаз. Главный куш — два целехоньких пулемета с полными коробами лент — перекочевал к нам. Теперь мы были не просто кучкой недобитых окруженцев, а зубастым отрядом, а в качестве бонуса продукты на один перекус для нас. Мотоциклы быстро оттолкали в лес и замаскировали, немцев свалили в сторонке, перед этим обыскав и забрав всё ценное. Я посадил за немецкие пулеметы самых толковых бойцов, приказав держать оба направления дороги под прицелом, и мы снова затаились, правда перед этим быстро уничтожили немецкие продуктовые запасы из колясок мотоциклов.

Мимо потянулся транспорт. Сначала прошла небольшая колонна с пехотой, которую мы разумеется пропустили, дурных нема, лозунг — слабоумие и отвага не для нас. Затем пропылили несколько тягачей с зачехленными пушками. Их мы также пропустили, связываться с такими силами было чистым самоубийством. А вот еще через час нарисовалась цель прямо по нашим зубам: два крытых брезентом