Богиня в фартуке - Илья Тё

тот, первый, на котором говорили в мире, откуда она пришла в своё божественное бытие бесчисленное количество лет назад. И по сути, язык из прошлого сотворённого ею мира знала здесь лишь она одна. Только она помнила, как звучит это гортанное «р», как спрягаются эти странные глаголы, как вяжутся в предложения эти непривычные для местного уха конструкции.

Это было удобно.

Более того — это было стратегически важно.

Для манипулирования некоторыми магическими сущностями, которых Богиня Света всё же собиралась себе оставить для организации безбедной пенсионной жизни, нужны были слова-активаторы. То есть, по-простому говоря, заклинания. А произносить их на местном наречии, понятном каждому встречному-поперечному, было, разумеется, не комильфо. Не по-божественному это — когда твои тайные слова может повторить любой деревенский дурачок, услышавший их случайно за забором.

Во-первых, кто-то мог подслушать и случайно активировать что-нибудь опасное. Например, открыть портал в измерение, где обитают существа, питающиеся исключительно деревенскими дурачками. Во-вторых, магия, произнесённая на местном языке, звучала... ну, скажем прямо, как заклинания из дешёвых книжек, которые Лаана иногда листала от скуки в периоды затишья между вселенскими войнами и апокалиптическими катаклизмами. Магия же, произнесённая на древнем наречии мёртвого мира, звучала внушительно. Торжественно и весомо. Ну или хотя бы непонятно.

С личными потребностями Лаана решила обойтись довольно просто. В конце концов, когда ты — Верховное Божество Мироздания, сама постановка вопроса «чего бы мне хотелось» звучит почти кощунственно, согласитесь.

Глава 2. Третий "В"

Как и у всякого уважающего себя Верховного Божества, у Лааны было три основных божественных атрибута — те самые знаменитые три «В» космического абсолюта, без которых ни один Всеотец (или в данном случае Всемать) не обходится: первое — «Всемогущество», второе — «Всезнание» и, конечно же, третье — «Вечность». Куда же без Вечности, спрашивается? Без неё — вообще никуда. Увы, математика бытия.

«Вечность», говоря проще, подразумевала абсолютную неуязвимость. И речь шла не о какой-то там презренной «относительной неуязвимости» вроде «меня трудно убить, но можно, если очень постараться и принести в жертву трёх девственниц в полнолуние». Ну, или крептонитом. Нет, речь шла о неуязвимости абсолютной, окончательной, не подлежащей обжалованию ни в каких инстанциях. Перед магией, перед любым кинетическим воздействием, перед самой идеей причинения вреда.

Ни один материальный предмет не мог причинить вред Создательнице Всего. Ни одна энергия, в каком бы хитроумном виде она ни была упакована — в виде молнии, в виде проклятия, в виде смертоносного взгляда особо одарённого колдуна. Разумеется — не могли, ведь Лаана их всех создала! Каждый атом, каждый фотон, каждую тёмную сущность, каждую светлую эманацию — всё это вышло из её рук, всё было ею задумано, продумано, сотворено и воплощено. Как может творение навредить Творцу? Никак. Абсолютно. Без вариантов. Короче, «Вечность» — такая штука: ты был, ты есть, и ты будешь. Точка. А вот все остальные — и всё остальное — уже как получится.

Со «Всемогуществом» всё тоже обстояло довольно просто. Всемогущество, вопреки распространённому мнению смертных, подразумевало не какую-то сложную механику управления материей и энергией, а всего лишь способность реализовать абсолютно любую мысль по одному лишь поверхностному желанию — причём мгновенно и с бесконечным количеством бесконечно продуманных деталей.

Хочешь, чтобы завтрак сварился сам? Он не просто сварится — он сам накроет себя на стол, сам постелит салфетку, сам разложит приборы и сам пожелает тебе приятного аппетита тонким, чуть насмешливым голосом опытного дворецкого. Хочешь новую галактику? Получите, распишитесь. Какой формы прикажете? Спиральную, эллиптическую, а может, неправильно-хаотическую, для разнообразия, чтобы чаще сталкивались звёзды уничтожая цивилизации? И кстати, с разумной жизнью? Или так, для красоты, чисто декоративную, с динозаврами?

Вот только была одна маленькая проблема, о которой смертные, мечтающие о всемогуществе, обычно не задумываются: когда ты можешь всё, тебе ничего особенно и не хочется. Желания теряют вкус, если их исполнение занимает меньше времени, чем осознание самого желания. Ты ещё только подумал: «А не выпить ли мне чашечку кофе?» — а кофе уже стоит перед тобой, дымится, пахнет, и даже сахар уже растворился идеально, без твоего участия. Ты ещё не успел захотеть — а оно уже сбылось. Где здесь удовольствие? Где трепет предвкушения? Где тот самый сладкий момент томления, когда ты знаешь, что желание вот-вот исполнится, но оно ещё не исполнилось, и ты можешь наслаждаться этим промежутком? Это как играть в компьютерную игру с включённым читерским кодом. Первые пять минут — эйфория, восторг, чувство безграничной власти. Ты бессмертен, у тебя бесконечная мана, ты можешь одним щелчком уничтожить любого босса. А потом... потом становится скучно. До зубовного скрежета, до тошноты, до желания швырнуть монитор в стену...

И всё же сложнее всего из трёх божественных «В» дело обстояло со «Всезнанием».

Всезнание, вопреки распространённому заблуждению, подразумевало не постоянное осознание всего сущего одновременно. От этого, знаете ли, можно и рехнуться, даже если вы Верховное Божество с огромным объёмом постоянной и оперативной памяти. Только представьте, что вы знаете всё. Буквально всё. Сколько сороконожек в данный момент чешут третью левую заднюю лапку четвёртой правой. О чём думают разумные деревья с Проксима Эридана (а они думают, и мысли у них, поверьте, невероятно пошлые). Какие сны снятся рыбам-молотам в океане южнее сороковой параллели. Где находится каждый атом водорода в ближайшей галактике и куда он собирается двигаться в ближайшую наносекунду. От такого знания можно сойти с ума во вторую ближайшую наносекунду. Или, что ещё хуже, перестать удивляться. А без удивления жизнь теряет всякий смысл, даже для Верховных Богов.

Поэтому Всезнание в божественном исполнении подразумевало не «постоянное знание», а лишь возможность мгновенно получить по желанию любое знание о чём угодно. Как библиотека, где все книги лежат на своих местах, но ты не обязан читать их все сразу. Можешь в любой момент подойти, взять нужную и узнать то, что тебе интересно именно сейчас. Хочешь узнать, о чём думает вон тот муравей? Пожалуйста! Фокус внимания — и ты уже в курсе. Оказывается, он думает о том, как бы утащить к себе в муравейник ту крохотную сладкую и очень аппетитную крошку. Ну да, вон ту, с симпатичными усиками и стройной фигуркой. И ещё немного — о бренности бытия, на случай если она откажет,