Лепесток хризантемы - Дарья Барашик

Калеб удобно устроился на сиденье, закрыл глаза. Его лицо расслабилось, лишь у глаз и на лбу проступили едва заметные морщинки. Короткие русые волосы лежали аккуратно, и я была уверена: он не возился с ними перед зеркалом два часа, как я — и всё равно моя голова выглядела как солома. Его загорелая кожа выдавала долгие дни под палящим солнцем, а пухлые губы словно говорили о том, что за семь лет ему очень не хватало поцелуев. От них невозможно было отвести взгляд.

Этот мужчина в военной форме заполнил собой все мои мысли. Они не покидали меня несколько часов и, кажется, уже не покинут никогда.

Глава 4

Долгие переезды в автобусах всегда выматывают, и даже под грохот радио и гул голосов можно провалиться в сон. Меня это тоже не миновало. Как ни старалась я бережно держать ароматный букет белых хризантем, но усталость взяла своё — я уснула крепко и надолго.

Очнулась я уже вечером: за окном сгущались сумерки, и вдоль дороги мелькали огни магазинов. Букета в руках не оказалось — кто-то забрал его, пока я спала, зато плечи укрывал тёплый плед, пахнущий мужским одеколоном и лёгкой дымкой.

— Спящая красавица проснулась, — тихо усмехнулся сосед.

— Неужели я заснула? — удивилась я. — А где твой букет?

— Ты его раздавила своим весом, — с притворной печалью произнёл Калеб.

— Не может быть! Прости, я же держала его, а потом...

— Да успокойся, я пошутил, — рассмеялся он. — Букет цел, я переложил его на свободное сиденье. А за заботу — спасибо.

— Так шутить нельзя! Я поверила!

— Не принимай всё так близко к сердцу. Даже если бы ты его сплющила — я купил бы новый. Выход есть всегда. Кстати, о новом букете... держи.

И к моему изумлению, Калеб протянул мне красивый керамический горшок с белой хризантемой.

— Я заметил, как тебе понравились мои цветы. На остановке забежал в цветочный магазин. Кустовых хризантем не нашлось, но этот комнатный цветок мне показался очень уютным. Решил подарить тебе. Ты переезжаешь к брату — он будет согревать тебя холодными вечерами.

— Спасибо, это так неожиданно... — выдохнула я. — Мне действительно понравился твой букет, но больше всего — его смысл. Уверена, твоей маме он придётся по душе.

— Надеюсь. Хотя не знаю, как она встретит мой приезд. Мама сильно обиделась, когда я уехал, даже на письма не отвечала сначала. Потом стала слать подарки и просить вернуться. А я последние полгода ей не писал — времени не было. Как только сажусь за письмо, сразу начиналась стрельба.

— Не переживай, — мягко сказала я. — Для неё будет счастьем, что единственный сын вернулся живым и невредимым. Ты окончательно уходишь из армии или просто в отпуске?

— Ещё не решил. Командир дал две недели на раздумья. Трудный выбор: я хочу защищать невинных, но не хочу убивать — даже если они заслуживают смерти.

От его слов по спине пробежал холодок. Действительно, как можно убить человека и жить с этим?

— Но защищать можно и по-другому, — ответила я. — Например, в суде — адвокатом, или стать полицейским. Риск, конечно, есть, но он меньше.

— Всё равно он есть. Я думаю над этим уже два года, и ответа нет. У меня высшее юридическое, мог бы работать адвокатом, но это меня не вдохновляет.

— Ничего себе! — удивилась я. — Я два года проработала в адвокатской конторе секретарём — без образования и вакансии адвоката. А ты говоришь об этом так легко.

— У всех свои приоритеты, Рози. Я стал адвокатом, потому что отец настоял и оплатил учёбу. А когда сказал, что хочу быть врачом, он просто рассмеялся.

— Прости, не хотела тебя задеть.

— Ты меня не задела. Но ты права — наша жизнь как игра, только мы не умеем в неё играть. — Он помолчал и продолжил серьёзно: — Жизнь человека хрупка. Одно неверное движение — и её нет. Как хрустальная ваза: уронишь — разобьётся на осколки, и лишь один шанс из ста склеить её. Но кому нужна изувеченная ваза? Она только портит вид. Так и с человеком: кто захочет инвалида? Все ищут полноценную пару, чтобы родилось здоровое потомство.

— Я никогда не думала об этом, — тихо сказала я. — Но ведь и сами люди с ограниченными возможностями часто отдаляются от нас.

— У них травма не только физическая, но и душевная. Им трудно говорить с теми, кто не понимает. Представь: ты живёшь полноценной жизнью, случается беда — и ты просыпаешься в больнице, не чувствуя ног, а врачи говорят, что их пришлось ампутировать. В этот миг рушится всё: жизнь, мечты, друзья исчезают. Остаётся только злость и мысли о смерти.

— Ты прав, — выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Прости, не хотел тебя расстраивать, — мягко сказал Калеб и крепко обнял меня.

Я поплакала в его рубашку — заметила, что он переоделся, пока я спала, и я, как всегда, пропустила самое интересное, — и ещё несколько мгновений не хотела отпускать его тепло.

— Рози, мне было очень приятно с тобой общаться. Надеюсь, в Сиэтле ты заживёшь новой жизнью, как белая хризантема. Только смотри, не превращайся в алую. А мне пора выходить — моя остановка. Думаю, мы ещё встретимся.

— Спасибо тебе, — ответила я. — Надеюсь, ты примешь решение и заставишь свою маму улыбаться каждый день. За хризантемами я буду ухаживать. И ещё раз спасибо. До встречи, военный с букетом белых хризантем!

— До встречи, девушка с помидоркой на носу! — улыбнулся он, чмокнул меня в щёку, забрал сумку и букет и направился к выходу.

На прощание он махнул рукой и исчез в вечернем воздухе — к своей семье.

А мне остались лишь подаренный цветок и плед, который забыл мужчина с большим сердцем.

Глава 5

Найти загородный дом брата оказалось сложнее всего. Во-первых, я никогда не бывала в Сиэтле и самостоятельно разобраться в улицах не могла — приходилось спрашивать прохожих, которые, судя по их лицам, совершенно не горели желанием помогать. А во-вторых, мама была права: в каждом городе свой стиль, и если ему не соответствовать, то рискуешь выглядеть яркой курицей среди серых тонов