Фиктивный брак. Не смей в меня влюбляться - Полина Грёза

И самое страшное... он прав. Я действительно никакая. Пуританское воспитание сделало из меня удобную дуру, которую можно использовать как хочется, а потом выбросить.

На негнущихся ногах бреду к лестнице. Выхожу на улицу, в палящее июньское солнце. Вокруг смеются счастливые выпускники, поздравляют друг друга, обнимаются. А я плетусь сквозь толпу, не разбирая дороги. Не знаю куда иду. И зачем тоже не знаю. Жизнь окончилась в тот самый день, когда только должна была начаться.

Шатаюсь по улицам, потеряв счет времени. Даже не представляю где я сейчас. Не чувствую ни жары, ни голода, ни усталости. Я — невидимка. Безликое, аморфное существо. Призрак без тела, чувств и желаний.

Внезапно небо над Москвой затягивает черными тучами. Воздух вокруг становится густым и тяжелым. Первая гигантская капля падает мне на лоб, а уже в следующую секунду с небес извергаются мощные потоки. На город обрушивается летний ливень.

Люди дружно пытаются спрятаться. Все, кроме меня.

Я по-прежнему шагаю вперед, не обращая внимания на раскаты грома. Блузка промокает насквозь, юбка прилипает к телу.

А потом начинается град. Мелкий, частый, больно хлестающий по щекам но очень эффективно приводящий в чувство.

Забегаю под стеклянный купол огромного торгового центра. Здесь тепло, сухо и пахнет большими деньгами. Вокруг неторопливо вышагивают холеные люди с пакетами известных брендов. На их фоне я выгляжу мокрой бродячей собакой, которую по недосмотру пропустила охрана.

Взгляд задерживается на отражении в огромной зеркальной стене и я мысленно ужасаюсь. Тушь вокруг глаз размазалась, превратив меня в грустного, ободранного енота. Вода с промокшей одежды стекает на начищенный до зеркального блеска пол, волосы слиплись.

Силюсь убрать со лба мокрые пряди, но неосторожно врезаюсь в кого-то.

Балансирую, пытаясь не растянуться на скользком мраморе, но чьи-то крепкие горячие руки подхватывают меня и прижимают к себе.

Умопомрачительный мужской аромат окутывает дорогим облаком. В нем чувствуются нотки сандала, хорошего табака и кожаного салона премиального авто.

— Осторожнее, — раздается над ухом глубокий бархатный баритон.

Глава 2

Этот голос кажется мне странно знакомым, и я медленно поднимаю голову. Сквозь мокрые ресницы вижу безупречно скроенный темно-синий костюм, белоснежную рубашку и идеально завязанный галстук. Выше — волевой подбородок с легкой щетиной и жесткие, четко очерченные губы. А еще проницательные темно-серые глаза с сеточкой умных морщинок вокруг.

На меня внимательно смотрит Артур Андреевич Татищев, близкий друг моего покойного отца. Успешный дипломат, представляющий интересы нашей страны на международной арене.

Ему сорок пять, но выглядит так, будто только что вернулся со съемок фильма про Джеймса Бонда. Естественно, с ним в главной роли.

Он – мужчина из той категории, перед которыми обычные девушки, вроде меня, забывают как дышать. Он знал меня еще малышкой с двумя косичками. Той, что привозил в подарок кукол.

— Наташа? — брови мужчины удивленно взлетают вверх, — Это действительно ты?

— Артур Андреевич? — пытаюсь высвободиться из объятий, чтобы не испортить его великолепный костюм. Зубы начинают позорно стучать от холода, — Я в неподобающем виде. Извините...

— Натка, ты чего? Какой такой Артур Андреевич? — его ладони держат, не позволяя отстраниться ни на сантиметр. Мужчина окидывает меня быстрым взглядом, и иронично поднимает бровь, — Еще дядей Артуром назови. Я что, такой старый? Просто Артур, мы же договаривались. Помнишь, на твоем шестнадцатилетии?

— Да, конечно. Извините... ой, извини, — исправляюсь я.

От холода губы не слушаются. Трясусь мелкой дрожью, как осиновый лист на ветру.

Татищев хмурится. Одним плавным движением скидывает свой роскошный пиджак и набрасывает мне на плечи.

Тепло сухой шерсти мгновенно обволакивает. От него веет силой, уверенностью и абсолютной безопасностью. Пиджак велик мне размера на три, но сейчас это лучшая одежда в мире.

— Ты замерзла, Натка. Надо переодеться. Идем, — заявляет он тоном, не терпящим возражений.

Легко берет меня за руку и уверенно ведет за собой. На его фоне чувствую себя маленькой и несмышленой, словно вернулась в детство.

Артур приводит меня в какой-то бутик и, не слушая протестов, покупает сухую одежду. Продавец пытается упаковать мои промокшие юбку с блузкой в отдельный пакет, но Татищев безжалостно выкидывает его в урну. Туда же отправляются мои летние текстильные кеды. Вместо них откуда-то появляются удобные кожаные босоножки на платформе.

Я мямлю что-то невнятное про то, что деньги обязательно верну, но он лишь скептически улыбается. Зато просит продавщицу срезать бирки с нового платья. Видимо, чтобы я не упала в обморок при виде ценника.

Заходим в тихое, полупустое кафе на втором этаже. Татищев усаживает меня на мягкий кожаный диванчик в самом дальнем углу и подзывает официанта.

— Чайник черного чая с лимоном и медом и порцию горячего супа. Желательно побыстрее, девушка замерзла, — командует, даже не заглядывая в меню.

Официант согласно кивает, а Артур усаживается напротив. Сцепляет пальцы в замок и пристально рассматривает меня. Под этим сканирующим взглядом хочется сжаться до размеров песчинки.

— А теперь рассказывай почему бродишь одна под проливным дождем с заплаканными глазами, — спокойно, но твердо говорит он, — Кто посмел обидеть хорошую девочку?

Его слова попадают точно в цель. Боль, которую я пыталась задушить последние несколько часов, вновь становится невыносимой. Не хочу этого показывать, но горло сковывает непрошенный спазм.