Сильнее, чем ты думаешь. Книга 2 - Мария Летова

class="p1">Разумеется, он не собирается довольствоваться чем-то детским. Кир давит на мои губы, заставляя их раскрыться. Скользит в мой рот языком, на котором вкус его любимой мятной жвачки. Одной из. Какой конкретно вкус у этой, я отгадывать не берусь. Но это почти и есть все, что я чувствую, — вкус жвачки и тепло губ.

Наш последний поцелуй был не таким…

Я не помню, каким именно, но у меня никогда не было такого скудного набора ощущений. Всегда было горячо. Всегда! А теперь просто тепло.

Может, поэтому я не сопротивляюсь?

Кирилл перемещает руку на мою талию и сжимает ее тисками. Теперь давит не только на мои губы, но и на затылок второй ладонью. Глубже, сильнее. Злее…

Он с шумом вдыхает. Разъединяет наши губы и смотрит мне в лицо, словно оценивая произведенный эффект.

Сжимающая мою талию хватка ослабевает, и я наконец-то перестаю так отчетливо чувствовать животом пульсирующее давление ширинки белых джинсов.

Преодолев застрявшую в горле хрипоту, я спрашиваю:

— Какого… хрена ты делаешь?

Я ошиблась. Я все же чувствую. Сейчас чувствую его тело: бедра, прижатые к моим, твердую грудь под своей ладонью, запах. Этого достаточно, чтобы наконец-то проснуться: ощутить силу в собственных мышцах и толкнуть Голикова ладонью прямо в солнечное сплетение.

Он отступает, качнувшись. Но очень гибко, как умеет. Он своим телом прекрасно владеет, как человек, который на протяжении почти десяти лет был единым целым с посторонним неодушевленным предметом — теннисной ракеткой. Отточенность движений осталась с ним и за пределами корта — в осанке, в жестах.

Звон, который наполнил мой голос, слышен, кажется, эхом, так что Кирилл ведет по волосам рукой, делает долгий вдох и режет:

— Давай спокойно поговорим. Без драмы.

— О чем поговорим? — произношу я все с тем же звоном, отходя от машины и заодно от Голикова.

Я поправляю свое платье: возвращаю чуть съехавший на груди запах, пряча тонкую полоску выступившего кружевного лифчика. Слышу короткий, еле различимый смешок, а потом слова:

— Я соскучился.

Я вскидываю голову, чтобы увидеть выражение его лица.

Его взгляд — непробиваемый.

Голиков все же сумел меня встряхнуть. Пусть на это ему потребовалось почти три часа и нарушение моего личного пространства, но сумел, ведь я наконец-то повышаю голос:

— Ты пошутил?!

«Соскучился».

Именно это слово он использовал, когда мы расстались в первый раз, и во второй, и в третий. А теперь, спустя два года, оно звучит как мем, но только Кирилл не выглядит шутником, он издает еще один смешок и отвечает:

— Мы с Лизой расстались. У нас все. Да и… это было всегда несерьезно.

— Вы жили вместе. Два года, — напоминаю я.

— Да, — отвечает Голиков. — Она мне мозги не клевала, условий не ставила. В общем, это все не важно. Мы расстались. И я всегда знал, что мне не Лиза нужна. Просто… у нас с тобой… все было не вовремя. Я был не готов…

— А теперь готов?! — возмущаюсь я.

Когда он меня бросал, сказал, что я слишком много от него требую. Налагаю слишком много ответственности, жажду слишком много… ответных чувств… Да, ответных чувств.

Что слишком обо всем парюсь, что все продумываю наперед, что «имею его мозги».

Хочу посадить его на поводок.

И что такой я была всегда, даже в пятнадцать.

Два года назад я не чувствовала боли от этих слов. Я была обижена и зла. Злилась и злилась, а сейчас я и злости не чувствую. Я чувствую лишь оставшиеся ощущения от прикосновений — невидимые отпечатки на разных частях тела, в том числе на губах.

Прикосновений, которые я не разрешала и к которым не была готова!

— Я думаю, — слышу я, — что теперь все вовремя. Я… ну, можно сказать… вырос. Может, раньше меня что-то бесило, я себя пенсионером порой чувствовал. А теперь это даже нравится. Мне сейчас это все и нужно, такой период в жизни наступает, когда уже пора заканчивать херней страдать. Пора думать о будущем. Я только с тобой его вижу. Я… очень соскучился…

Он трет ладонью шею сзади и теперь смотрит с той улыбкой, от которой в пятнадцать у меня в животе порхнули первые в жизни бабочки. Сейчас вместо бабочек у меня там пустота, но это... с Голиковым не связано.

На самом деле эта пустота мне даже нравится. С ней спокойно.

— Теперь все как надо, — продолжает Голиков. — Про Питер забудь. Там все. В этот раз все получится. Надо просто попробовать.

Именно тот факт, что меня не распирает от злости или других эмоций, позволяет его слова переварить почти трезво.

Я смотрю на него, даже не возмущенная, а с широко открытыми глазами.

Трезво. Хоть до сих пор оцениваю ощущения от оставленных на моем теле следов и то, что эти ощущения чересчур неоднозначные. Эти места чешутся. Я была не готова…

И ко всему этому дерьму — тоже.

Его энергия очень сильно давит…

Я хочу от этого давления сбежать, так что скольжу в сторону, направляясь к подъездной двери своего дома, неровно и нервно бросив на ходу:

— С чего ты взял, чтоясоскучилась?

Глава 4

Аделина

«Давай ты будешь отвечать на мои сообщения».

Очевидной реакцией на этот упавший мне пуш является вопрос: это просьба или требование? Но мне на самом деле плевать, так что я его не «озвучиваю».

Не потому, что прячусь от конфликтов до такой степени, а потому, что могу сказать Кириллу «нет» в любой момент.

Нет. Нет. Нет.

Столько раз, сколько захочу, и мне даже не придется придумывать для этого оправдания, аргументы или извинения. Именно так выглядит положение дел, мне это объяснять, разумеется, не нужно.

Я в очередной раз ругаю себя за то, что так и не удосужилась купить для своего фотоаппарата сумку побольше, из-за этого сейчас могу взять с собой только один объектив. Я решаю какой, держа их в руках, когда определяюсь, быстро застегиваю сумку и беру с тумбочки телефон.

Я:«А если мне нечего ответить?»

kirill_vibe:«Тогда я буду плакать».

Следом он присылает две ссылки с сайта аренды недвижимости и вопрос: «Какая тебе больше нравится?».

Я трачу минуту на то, чтобы пройти по этим ссылкам. Палец нажимает на них почти механически, и отматывать назад уже поздно!

Это квартиры.

Выбор района меня не удивляет. Я не сомневалась, что Голиков выберет