Золотая легенда. Святые жены - Иаков Ворагинский

Близка к Мехтхильде Хакеборнской Гертруда Великая, представлявшая более личностный, истинно мистический тип средневековой европейской святой. Она — характерный пример католической провидицы, поглощенной субъективным опытом, прекрасными и многозначительными снами, сердечными беседами с Христом и Девой Марией. Грандиозные символические видения, в которых выражаются ее духовные восприятия, — это не просто галлюцинации, а истинные произведения искусства, частично посвященные человеческому образу Христа.

Широко известны также основательница конгрегации урсулинок святая Анжела (1474–1540) и испанская монахиня-кармелитка святая Тереза Авильская (1515–1582). Это лишь некоторые наиболее выдающиеся средневековые подвижницы, причисленные Римско-католической Церковью клику святых. На самом деле их было так много, что их жизнеописания могли бы наполнить еще одну «Золотую легенду».

Чрезвычайно сильное влияние этих святых на всю западноевропейскую культуру несомненно. Они не только создавали собственные мистические книги с элементами откровений и пророчеств, но и породили множество произведений изобразительного искусства. Пример тому — созданная в середине XVII века скульптурная группа знаменитого итальянского скульптора Джованни Лоренцо Бернини «Экстаз святой Терезы», выполненная под влиянием «Откровений» Терезы Авильской.

Нельзя не отметить и другую сторону подобного культа девственности в средневековой латинской традиции. Пристальное внимание к женской чистоте и непогрешимости — вплоть до обожествления монастырских подвижниц — породило крайне нетерпимое отношение к женщинам противоположного поведения, воспринятым как служительницы дьявола. Чудовищный по своей сути «Молот ведьм» доминиканца Генрикуса Инститора (Генриха Крамера) совсем не случайно был написан именно в 1486 году, в век расцвета монастырского подвижничества святых женщин. Еретиков и ведьм стали сжигать на кострах, ибо, по глубоко укоренившимся представлениям верующих христиан, земной огонь не причиняет вреда истинно верующим во Христа. Но это — тема отдельного большого исследования.

Отметим лишь, что человеку и в самом деле порой крайне сложно понять, откуда исходит стремление к тому или иному деянию — от Бога или от дьявола? В своей книге Иаков Ворагинский часто обращается к этой теме, особенно в связи с такими тонкими материями, как вера и святость. Иоанн Лествичник предупреждает: «Удивляться трудам сих святых дело похвальное; ревновать им спасительно; а хотеть вдруг сделаться подражателем их жизни есть дело безрассудное и невозможное» (Слово 4,42). И забывать об этом не следует никогда. Однако тот же самый Иоанн Лествичник говорит: «Всякому духовному деланию, видимому или умственному, предшествует собственное намерение и усерднейшее желание, при Божием в оных содействии; ибо если не будет первых, то и второе не последует» (Слово 26,86).

Эта книга открывается собранным воедино подробным описанием жизни, успения и вознесения Девы Марии. Священное Писание не сохранило нам никаких подробностей об этом, и они, как писал святой Августин, проявлялись по мере размышления над этими предметами самой истиной. Под этим утверждением великий христианский Отец Церкви разумел то, что истинно происходившее событие всегда есть единственно возможное и верное. Соответственно, описывая происшествие, единственно возможное из множества других, мы неизбежно описываем событие истинное. Именно эти аргументы очень хорошо представлены Иаковом в главе «Как Мария вознеслась в небеса».

У всех верующих людей облик Девы Марии неизбежно вызывает умиление. Именно умиление перед Пресвятой Богородицей и переросло на Западе в подлинный культ Марии Девы. Мечта о недостижимом идеале совершенства здесь, на земле, время от времени соблазняла кого-либо на реальное следование по стопам воистину непорочной Святой Матери Христа. И на этом надо остановиться немного подробнее.

Первым примером благочестия женщины в Священном Предании служит ветхозаветная история о Сусанне и старцах, изложенная в книге пророка Даниила (гл. 13). Сусанна была женой богатого Иоакима, в доме которого за соблюдением законности приглядывали два старца. И у этих служителей Закона «родилась похоть к ней» (Дан. 13:8), и они «извратили ум свой» (Дан. 13:9) и стали склонять ее ко греху блудодеяния. Захваченная ими врасплох, Сусанна вскричала: «Тесно мне отовсюду; ибо, если я сделаю это, смерть мне, а если не сделаю, то не избегну от рук ваших. Лучше для меня не сделать этого и впасть в руки ваши, нежели согрешить пред Господом» (Дан. 13: 22–23).

Старцы лжесвидетельствовали на жену Иоакима, и она была приговорена к смерти. Однако она взмолилась Богу, и юноша Даниил по вдохновению свыше разоблачил лжесвидетельство старцев. Праведность Сусанны была вознаграждена Господом. Однако этому светлому образу ветхозаветного апокалипсиса — ибо с грехопадения старцев, назначением которых было следить за соблюдением на земле Закона Господня, и началось грехопадение всего народа, — противопоставлен темный образ блудницы новозаветного апокалипсиса.

На языке пророков женщина, жена, олицетворяет, с одной стороны, народ, с другой — Церковь Христову. Соответственно по отношению к женщине оценивается не только состояние народа, но и состояние Церкви в каждый момент ее истории. Вот уже третье тысячелетие стремление к чистоте и целомудрию женщины, по своей сути, выступает для кого-то интуитивным, а для кого-то осознанным стремлением человека к Царствию Небесному. Именно те, у кого это стремление полностью осознанно, и признаются истинными свидетелями веры. В первые века христианства такие свидетели, как правило, становились святыми мучениками. Как пишет Дмитрий Ростовский: «И желала Марина пролить кровь свою за Христа и креститься ею, как купелью крещения, как она слышала о многих святых мучениках обоего пола, что крестились своей кровью те, которые положили свои души за Господа: она хотела подражать им».

В дальнейшем, когда христианство стало в Европе фактически государственной религией и за веру в Христа перестали преследовать, стремление к Царствию Небесному вылилось в иные формы. Чрезвычайно показательна в этом смысле история одиннадцати тысяч дев, весь христианский подвиг которых заключался лишь в том, чтобы невинно умереть. Однако эта история доказывает, что всякая смерть, принятая с верой во Христа, оказывается не бесплодной. И суть не только в том, что такое навсегда остается в памяти людей. В своих рассказах о мучениках Иаков Ворагинский неоднократно повторяет: многие, видя происшедшее, уверовали и крестились, а это уже равноапостольная миссия.

Григорий Назианзин, восхваляя Иустину, рассуждает не столько о ее красоте, сколько о благочестии, ибо именно в последнем проявляется еще одна важная составляющая женского