Волшебный рог мальчика. Старинные немецкие песни, собранные Ахимом фон Арнимом и Клеменсом Брентано - Коллектив авторов

плащ наших вынужденных песен. Но доброта богатого Фукера вселяет в бедного певца надежду, что ваше превосходительство отнесется к ним благосклонно.

Л. А. фон Арним, К. Брентано

Часть первая

Волшебный рог

Мчит мальчик скок-поскок

К царице на порог.

Коня он осадил,

Колено преклонил.

О, что за свет лучат

Глаза всех дам подряд!

И держит он в руках

Рог в расписных шелках,

В оправе золотой

Камней сверкает строй:

Рубин, сапфир, алмаз

Пленяют всякий глаз.

Слоновой кости рог

Велик, красив и строг,

Чудесен его вид,

На нем кольцо горит.

И колокольцев ряд

Поет так сладко в лад —

Среди глубин морских

Собрали вместе их.

Русалки щедрый дар

Пылает как пожар,

Царице принесен,

Чистейшей среди жен.

Тут мальчик ей сказал:

«Чтоб рог мой заиграл —

Лишь пальцем прикоснись,

Лишь пальцем прикоснись…

Все колокольца в ряд

Так сладко зазвучат —

Нежнее тот напев,

Чем пенье арф и дев,

Птиц в небе голубом,

Сирен в краю морском —

Где им тягаться с ним!»

И махом он одним

К царице подскочил,

Чудесный рог вручил.

Лишь пальцем прикоснись,

И звуком насладись!

Дочка султана и Князь цветов

Из старинной кёльнской листовки[3]

Жила-была султана дочь,

Вставать любила рано —

Чуть только утро сменит ночь,

Спешила в сад султана.

Смотрела, как блестят цветы,

В росе искристой млея,

«Но кто Творец сей красоты, —

Подумала немея, —

Должно быть, тот Творец велик,

Дары Его святые,

Раз вертограды он воздвиг

Прекрасные такие.

Увидев лик Его хоть раз,

Его б я полюбила!

Отца оставив тот же час,

Я б сад его растила».

И светлый муж ночной порой

Явился к ней однажды:

«Открой, красавица, открой,

Я полон сильной жажды».

Дитя скорей к окну бежит,

Отринув грезы ночи,

Там перед ней Христос стоит

И смотрит деве в очи.

Дверь распахнула вмиг она,

Главу склонила долу

И, вящей радости полна,

Ждет внять Его глаголу.

«Откуда мог в наш султанат

Сей Юноша явиться?

Он краше остальных стократ,

Никто с Ним не сравнится».

«Услышал, дева, я твой зов,

Пришел я за тобою.

В саду Отца я – Князь цветов.

Пойдешь ли ты со Мною?»

«Скажи мне, Боже, далеко

До кущ Отца, до сада?

Там вечно ждать могла б легко:

Цветы – моя отрада».

«Средь вечности лежит мой сад,

Да и за ней – повсюду.

Венцом я красным твой наряд

Украсить не забуду».

И снял одно из тех колец,

Что золотом пылает:

«Идти желаешь под венец?» —

Он деву вопрошает.

Она с любовью всей к Нему

Сквозь муки и сквозь слезы:

«Скажи мне, сердце почему

Горит красней, чем розы?»

«Пылает сердце для тебя,

Те розы нес тебе Я,

И в час предсмертный возлюбя,

И в муки час слабея.

Отец зовет, идем скорей,

Я за тебя так бился», —

Сказал Христос и вместе с ней

В далекий путь пустился.

Телль и его сын

Переписано Арнимом с торца дома в швейцарском Арте[4]

Телль

В кантоне Ури славном

Фогт шляпу натянул:

«Я быть желаю главным,

Чтоб всяк мне присягнул».

Не оказал я чести

Той шляпе никакой.

И фогт возжаждал мести:

«Вот тоже мне герой!»

Мол, душу твою выну,

Не так, мол, запоешь:

Сейчас с макушки сына

Ты яблоко собьешь.

Сын

Отец мой, в чем моя вина,

Что мне за участь суждена?

Телль

Замри дитя, коль жизнь мила,

И, верю я, моя стрела

К тебе не прикоснется.

Безвинен ты, безгрешен я,

Молися Господу, дитя,

Уж Он не промахнется.

Ты выше голову держи.

Стреляю я. Мы всякой лжи

Противимся сегодня!

Сын

Отец, Господь нас охранил:

Ты яблоко стрелою сбил —

Вот благодать Господня!

Бабушка Знахарка

Из «Годви» Марии[5] (Бремен, 1802)

Мария, куда ты обедать ходила?

Родимая дочка моя!

Я к Знахарке, к бабушке нашей, ходила.

Ах, матушка, тошно же мне!

И чем же она тебя угощала?

Родимая дочка моя!

Да рыбкой копченой она угощала.

Ах, матушка, тошно же мне!

А где же Знахарка ту рыбку поймала?

Родимая дочка моя!

Наверно, в саду среди трав и поймала.

Ах, матушка, тошно же мне!

А чем же она эту рыбку удила?

Родимая дочка моя!

Волшебною палочкой, видно, удила.

Ах, матушка, тошно же мне!

А что ты не съела, куда подевала?

Родимая дочка моя!

За мною собачка ее доедала.

Ах, матушка, тошно же мне!

Куда же собачка потом побежала?

Родимая дочка моя!

Собачку на сотню