Льюис Хэмилтон. Шестикратный чемпион мира - Фрэнк Уоррэлл

бывшего работника железных дорог Великобритании – смешанного происхождения. Семья его отца из Гренады, островного государства в Карибском море, и Льюис – первый гонщик афрокарибского происхождения в истории, который выступает в «Формуле-1». Чтобы у сына была возможность заниматься автоспортом, Энтони берег каждую копейку и вкалывал порой на трех работах одновременно. Он очень поддерживал Льюиса. И тот, став звездой, благодарил отца: «Мне невероятно повезло, что отец так помогал; не припомню, чтобы другие мальчишки, с которыми я гонялся в картинге, росли в такой же семье, как наша, – у всех родители были богатыми. Я знаю, что в моей карьере будут трудности, но уверен: если бы победы давались легко – чемпионами становились бы все.

Думаю, дело в том, что уже с девяти-десяти лет я проводил на гоночной трассе каждые выходные, вместо того чтобы тусоваться с приятелями. Моим лучшим другом был отец. Если не хочешь чувствовать себя лишним среди взрослых, приходится учиться быстрее, чем сверстникам. И хотя из-за этого школьные дурачества прошли мимо меня, я быстро понял, что получу любую игрушку, если продолжу работать и выигрывать в McLaren».

Именно благодаря такой бескомпромиссной целеустремленности успехи к Льюису пришли уже в шесть лет, когда он начал одерживать первые победы в картинге. Потом в судьбе одаренного юноши произойдет еще один поворот: я говорю о ставшей уже легендарной встрече вдохновленного подростка и Рона Денниса в 1995 году. Не сомневаясь в своем таланте и нисколько не смущаясь, Льюис попросил у своего будущего босса автограф, пока другие мальчишки стояли в сторонке. «Он посмотрел мне прямо в глаза и сообщил, чего намерен добиться в жизни, – вспоминает Деннис. – Потом, не отводя взгляда, объяснил, как собирается строить свою карьеру. Черт, я был просто поражен».

Рон начал следить за его карьерой и через несколько лет включил Льюиса в программу поддержки молодых пилотов McLaren: за девять сезонов он вложил в Хэмилтона пять миллионов фунтов. Так Льюис проходил обучение под руководством мастера; в McLaren его природный талант оттачивали, в конечном итоге желая одного: сделать Хэмилтона чемпионом мира. Он действительно стал лучшим, и коллекция его трофеев все росла и росла, но звездной болезнью Льюис не страдал никогда. «Часто уверенность идет рука об руку с высокомерием, – говорит Деннис, – но у Хэмилтона нет ни грамма высокомерия».

Позже Льюис признал правдивость этих слов; он считает, что добился успеха благодаря упорному труду и вере. Льюис вырос в католической семье и не раз говорил: «Для меня очень важна моя вера. Я верю в Бога. И верю, что талант дан мне Господом, что Он меня благословил. Думаю, все пилоты талантливы, но некоторые просто готовы работать больше, чтобы в полной мере реализовать свой потенциал. Можно быть не таким одаренным, как Кими Райкконен [первый пилот Ferrari и, не считая Алонсо, главный соперник Льюиса в то время], но выигрывать благодаря упорным тренировкам. Не знаю, талантливее ли я Фернандо Алонсо, но знаю точно: работал я очень много».

С приходом Льюиса «Формула-1» изменилась в мгновение ока, и его начали сравнивать с известным гольфистом Тайгером Вудсом. Льюис такой же талантливый, симпатичный и тоже за словом в карман не полезет. Вот что сам Хэмилтон говорит о подобных параллелях: «Приятно, конечно, когда тебя сравнивают с кем-то вроде Тайгера Вудса, но меня зовут Льюис Хэмилтон, а «Формула-1» – это не гольф. Не знаю, уместно ли такое сравнение. Если да, то для спорта это хорошо. Надеюсь, все, что я делаю, – на пользу».

Известный журналист «Формулы-1» Рори Росс утверждает, что появление Хэмилтона повлияло на автогонки во всем мире куда значительнее, чем можно было вообразить: «Лучи его славы сияли все ярче. В Бразилии он затмил своей известностью местного гонщика Ferrari Фелипе Массу, особенно в фавелах, где в Хэмилтоне видят своего – простого парня, которому удалось добиться успеха. А в Испании Льюис популярнее Фернандо Алонсо, что крайне раздражает испанского чемпиона».

Журналист британской газеты The Times Кевин Исон сказал по этому поводу следующее: «Берни Экклстоун потирает руки. На глазах своего главного распорядителя «Формула-1» превращалась в никому не нужное шоу. Шумахер выигрывал гонку за гонкой, но за его успехами следили только в Германии и Италии (так как ушедший из спорта немецкий чемпион выступал именно за Ferrari). На Хэмилтона же ходят тысячи… и им интересуются во всем мире: съемочные группы приезжают даже издалека, например из Колумбии и России, и толпятся в очереди за интервью».

И все же уровень соперничества, который пришлось выдержать Хэмилтону, несравним с конкуренцией в гольфе. Когда Вудс шел к славе, серьезных противников у него почти не было; Льюис же обыгрывал невероятных мастеров – в том числе напарников, – которые не собирались сдаваться без боя. О таланте и психологической зрелости Хэмилтона говорит тот факт, что по ходу сезона он доводил двукратного чемпиона мира почти до слез – до слез ярости.

Именно дуэль Хэмилтона и Алонсо стала еще одной причиной такого массового возвращения зрительского интереса к «Формуле-1» в 2007 году: всем хотелось видеть, как почти мальчишка противостоит агрессивной тактике старшего, но, кажется, менее мудрого напарника. В McLaren Алонсо перешел из Renault, веря, что это идеальное решение, так как испанец всегда хотел гоняться на машине вроде McLaren-Mercedes MP4–22. Фернандо не сомневался: ему судьбой предназначено показать, как он хорош за рулем этого нового болида, показать, что он чемпион, и сейчас, после эпохи Михаэля Шумахера, начнется эра его доминирования.

Весь сезон, пока Льюис добивался все бо́льших успехов, Алонсо выражал недовольство. Испанец постоянно утверждал, что не чувствует себя «полностью комфортно»; по его мнению, в McLaren – британской команде – к Льюису так благоволят как раз потому, что он британец. Фернандо заявил тогда: «Мы знали, вся поддержка будет оказываться именно Хэмилтону». Испанец хотел выглядеть жертвой. Позже он пытался вывести Льюиса из себя и подорвать уверенность британца, заявляя, что его напарнику просто «повезло».

Рон Деннис постоянно опровергал слова Алонсо: «Между группами, работающими с каждой из машин, есть здоровая конкуренция, но я могу со всей категоричностью заявить, что техническое оснащение, поддержка команды и возможности побеждать у обоих пилотов равные». Он, видимо, не хотел показаться необъективным к своему питомцу – совсем как отец, который берет в семейную фирму сына и специально относится к нему строже, чтобы доказать свою беспристрастность. Поэтому иногда получалось, что с Льюисом незаслуженно жестко обходился человек, которого в боксах считали чуть ли не его вторым отцом.

Большого Рона тоже можно понять: в определенной степени он был