Реставратор с молнией в кармане. Том 4 - Борис Владимирович Романовский

один из членов клуба неожиданно не отказался от собрания, из-за чего возникла острая необходимость в замене, Елизавета никогда не допустила бы Лию к столь сокровенному действу.

Но что случилось, то случилось.

Наконец Глинки закончил наносить кровь и встал на своё место.

— Подключайтесь! — крикнул он.

Один за другим люди подхватывали слова. Голоса ложились друг на друга неровно, вразнобой, но постепенно выравнивались, пока весь зал не задышал в один такт. Считалось, что чем громче зовут Алхимика Душ, тем выше шанс, что он услышит.

Елизавета вступила вместе со всеми. Голос дрожал, а слова, которые она столько раз повторяла про себя, вслух звучали совсем иначе — тяжело, чуждо.

Лия рядом пыталась что-то блеять — текста она не знала.

Проходили минуты, и надежда таяла.

В свитках и книгах говорилось, что обычно Алхимик Душ приходит практически сразу. А если не явился — значит, призыв провален.

Прошло уже пять минут. Глинки замолчал, и остальные один за другим тоже смолкли.

— Похоже, это провал, — вздохнул он.

Елизавета отчётливо расслышала в его голосе облегчение.

— Жаль, — бодро отозвался Гектор и повёл плечом. — Ну что, идём?

И тут пирамида засияла. Все двенадцать человек застыли, широко раскрыв глаза.

Свет шёл изнутри зеркал — ровный, густой, золотой. Он не отражался, а лежал в глубине граней, будто там открылось совсем другое пространство. И в этой глубине медленно проступали очертания врат.

Створки дрогнули и приоткрылись — на ладонь, не больше.

Оттуда хлынул поток света. Он расплескался по залу, распался на двенадцать искр, и те неспешно поплыли над полом, выбирая себе цель. Елизавета не успела ни отшатнуться, ни вдохнуть — светлячок мягко вошёл ей в грудь.

Внутри разлилось тепло.

— Загадывайте желание! — выкрикнул Артур Ричи и сам принялся что-то яростно шептать.

Елизавета пришла в себя и забормотала:

— Я хочу создавать эликсир вечной молодости. Хочу создавать эликсир вечной молодости…

Прикрыв глаза, она шептала самозабвенно и не заметила, как растерянная Лия сперва оглянулась по сторонам, а затем бросила взгляд на госпожу — и тоже что-то зашептала.

Больше всего на свете Елизавета страшилась потерять свою красоту. Она видела бабушку, которую когда-то называли первой красавицей города, а сейчас от её былого величия остался лишь жалкий призрак. Видела мать, что с каждым годом всё сильнее старела и увядала.

Своей внешностью Елизавета невероятно гордилась. Она любила её — и не хотела стареть.

В детстве ей много рассказывали о том, какими прекрасными были её бабушка и мать, показывали портреты, вспоминали, как аристократы со всей страны боролись за их руки. Елизавета всегда восхищалась этими историями. И лишь повзрослев, поняла: наполнены они были не гордостью, а затаённой болью от потери красоты.

Она настолько боялась пойти по их стопам, что ей начали сниться ночные кошмары.

Родители Елизаветы были весьма влиятельными аристократами и знали о мистицизме — она несколько раз подслушивала их разговоры и увлеклась этой темой. Начала искать информацию, и случайно вышла на Глинки, который и рассказал ей об Алхимике Душ. Так всё и закрутилось…

Елизавета шептала и шептала, повторяя одно и то же.

Ночами она подолгу лежала и размышляла, какую способность попросит. Сперва хотела вечную молодость и красоту, но затем задумалась: а зачем мелочиться? Почему бы не попросить средство, которое будет работать не только на неё, но и на других женщинах?

Тогда она поможет бабушке с матерью и, конечно же, получит в свои руки невероятный инструмент влияния. Её важность для семьи возрастёт во много раз, и родители перестанут руководствоваться одними лишь политическими причинами, решая, за кого выдать её замуж, — начнут интересоваться и её мнением.

Да, она всё продумала и пришла к выводу, что уметь создавать эликсир молодости — самая выгодная способность из всех.

Своё желание Елизавета успела прошептать двенадцать раз, прежде чем сияющая зеркальная пирамида погасла.

Наступила тишина.

— Нет! — вдруг закричал Глинки.

Он рухнул на колени, обхватил себя руками и заплакал.

— Нет, ну зачем? Зачем? Почему именно мы?

Елизавета недоумённо посмотрела на него, а затем заметила, что Гектора тоже колотит. Он сидел прямо на полу, и его зубы громко стучали.

— Нет, нет, нет… — бормотал он. — Почему?.. За что?..

Тут мимо пронёсся Артур, шепча одно лишь имя:

— Шарлотта… Шарлотта…

Он бросился к лестнице и побежал наверх.

Елизавета отмерла.

— Лия, за мной! — бросила она и тоже рванула к выходу.

Она так и не поняла, что стряслось с Глинки и Гектором. А по пути заметила ещё четверых, застывших в каком-то странном состоянии, — они словно горевали.

Может, загадали не те желания, которые хотели? Но в таком случае это их вина.

Елизавета с Лией выбрались из подвала и направились к карете.

Небо было затянуто тучами, начался сильный дождь.

— Быстрее, быстрее, — бормотала Елизавета.

Кучер тронул вожжи, и экипаж помчался к резиденции семьи Грэй.

Елизавета прикрыла глаза, полностью сосредоточившись на своих ощущениях. Внутри творилось нечто странное — словно в ней самой что-то менялось, вот только понять суть изменений она не могла.

Лия же так и не отошла от произошедшего и мелко дрожала, испуганно поглядывая на госпожу. До неё постепенно доходило, что именно они сейчас сделали, и девушка с замиранием сердца ждала вопроса: какое желание она загадала?

Однако до самого конца пути Елизавета ни разу о ней не вспомнила, полностью сконцентрированная на себе.

Когда экипаж остановился, виконтесса тут же выскочила наружу и помчалась в свою комнату. Лия едва поспевала следом.

Ворвавшись к себе, Елизавета заходила туда-сюда. Она чувствовала, как её способность дозревает, понимала это на каком-то глубинном уровне.

Взгляд упал на дамский столик, уставленный бутыльками.

Она подбежала к нему, взяла маленький флакон с духами, вылила содержимое в раковину и тщательно вымыла стекло. После этого быстро подошла к креслу и села, прикрыв глаза.

Вот-вот. Ещё немного — и она сможет использовать свою силу.

Тут её глаза заслезились.

Елизавета наклонила голову и поднесла бутылёк к краю левого глаза. На ресницах набухла золотистая капля и сорвалась вниз. За ней ещё одна. И ещё.

Затем девушка подставила горлышко к правому глазу — и в бутылёк потекли серебристые слёзы.

Елизавета плакала и тем самым создавала эликсир молодости.

Жидкости смешались, обретя вид красивой золотисто-серебряной туманности.

Выдохнув, Елизавета закупорила бутылёк — и, не сдержавшись, рассмеялась.

У неё получилось!

Она подскочила и побежала в комнату служанки. Про эликсир не должен узнать никто, даже родители, — по крайней мере, пока она не решит, как этим распорядиться. Но Лия и так всё видела своими глазами. К тому же прислуга есть прислуга: даже если она проболтается — кто ей поверит?

Ворвавшись в соседнюю комнату, Елизавета воскликнула:

— У меня получилось! Я создала эликсир молодости…

Она осеклась и застыла в дверях.

Возле зеркала стояла её точная копия, одетая в платье служанки.

Копия медленно