Побег из Собибора - Ричард Рашке

около 5 часов вечера евреи устроили мятеж в лагере СС Собибор. Они напали на охранников, захватили склад оружия и, после перестрелки с гарнизоном, разбежались в неизвестных направлениях. 9 эсэсовцев убито, один пропал без вести, погибло двое охранников. Убежало около 300 евреев. Военная полиция была немедленно уведомлена о происшедшем, порядок в лагере был восстановлен к 1 часу ночи. Армейские части и полиция ведут поиски убежавших к югу и юго-западу от Собибора».　

Прибывшее в лагерь подразделение СС расстреляло остававшихся там 159 евреев. Только у нескольких из них было оружие, и они отстреливались до конца. После того, как украинцы закопали трупы расстрелянных, эсэсовцы разломали газовые камеры, снесли бараки и посадили на их месте сосновые деревья. Нацисты оставили Собибор в таком виде, каким он был до того, когда они здесь появились. Из всего лагеря осталась только сторожевая вышка и дом, где жил комендант.　

19 октября, через 5 дней после побега евреев из Собибора, глава СС Генрих Гиммлер объявил об окончании операции «Рейнхард». Красная Армия находилась в 500 километрах от Собибора, и ото всех свидетельств нужно было избавиться заранее.　

Операция «Рейнхард» завершилась полным успехом. За 20 месяцев её проведения в газовых камерах было уничтожено почти 2 миллиона евреев (нацисты не знали точную цифру, они не вели учёта убитых). И теперь в гетто восточной Польши, Латвии, Литвы, Эстонии, Белоруссии и Украины некого было убивать.　

Но Гиммлер был не в состоянии уничтожить все свидетельства. Когда русские форсировали реку Буг и вошли в Польшу в нескольких километрах от Собибора, свидетели, воевавшие вместе с партизанами и прятавшиеся в амбарах и лесах, были среди первых, кто их обнимал.

УЗНИКИ

Глава 1

Весна 1942 г.

Выпрямившись, чтобы казаться выше ростом, мальчик стоял рядом с мужчинами на открытом поле, окружённом двухметровым забором из колючей проволоки. Был солнечный майский день, и после путешествия в запломбированном товарном вагоне, пропахшем мочой и смертью, свежий воздух благоухал ароматами весны и сосен. Над воротами висел написанный метровыми буквами знак «SS Sonder Kommando», а на вывеске около железнодорожной станции было написано «Собибор». Мальчик никогда не слышал об этом месте и не имел понятия о том, что это за специальный лагерь СС, куда его привезли. Он посмотрел перед собой.　

Окружённый высокими сосновыми деревьями, Собибор выглядел тихим спокойным городком. Хотя находившиеся на платформе немцы и украинские охранники держали в руках кожаные хлысты, пистолеты и винтовки, мальчик старался убедить себя в том, что Собибор — это ещё один рабочий лагерь для евреев. В середине он увидел до того сторожевую вышку, а за станцией с полдюжины деревянных домов.　

Мальчику было всего 15 лет. При росте в 150 сантиметров он был худым и слабым, как бездомный котёнок. Осторожно повернув голову, он увидел как женщин и детей, построенных в колонну по четыре, повели через какие-то ворота. Они были так густо затенены сосновыми ветками, что невозможно было различить, что находится дальше. Над воротами висела вывеска «Душевые». Мальчик пытался разглядеть в колонне свою мать и старшую сестру, но там шло больше тысячи человек, и ему это не удалось. Ворота закрылись и нацисты вернулись к оставшимся на платформе мужчинам и мальчикам.　

«Построиться в четыре ряда», — закричал офицер СС с непомерно длинными руками, доходившими ему почти до колен. Мальчик попытался в последний раз разыскать своего отца, с которым его разлучили кнуты вытаскивавших их из вагона украинцев, но его поблизости не было. Зато в толчее построения он наткнулся на своего брата, племянника и кузена. Они держали друг друга за руки. В страхе не потерять хотя бы их, чтобы не предстать одному перед этими загадочными воротами, мальчик втиснулся в их цепочку. «Что бы ни случилось, держимся вместе, — прошептал он. — Обещайте». Они испуганно кивнули.　

Высокий нацист шёл вдоль колонны, вглядываясь в лица, как будто искал кого-то из знакомых. Одетый в тщательно отглаженную чёрную военную форму, в кожаных до колена сверкающих сапогах и с кнутом, извивающимся как змея, он казался мальчику великаном.　

«Портные, сапожники, маляры — шаг вперёд», — скомандовал нацист. Мальчик испугался. Кому будет лучше? Тому, кто выйдет вперёд или тому, кто останется в строю? Что случится, если он солжёт и скажет, что он портной? К тому моменту, когда нацист приблизился к нему, мальчик поборол свой страх и, как это часто случалось с ним в последние три года, ощутил внутри себя решимость, которая в такие минуты непроизвольно толкала его на совершенно неожиданные поступки.　

«Я ювелир, — крикнул он, перекрывая другие голоса. — Вам нужен ювелир?»　

Прежде чем эсэсовец успел ответить, мальчик вытащил из стоявшего около его ног рюкзака бумажник с золотой монограммой: «Видите?» Он протянул нацисту бумажник. «Это сделал я!» Инициалы мальчика ярко отсвечивали в полуденном солнце.　

«Ты? Это?»　

«Да, — немедленно ответил мальчик, не давая эсэсовцу и секунды на размышление. — Вот мои инструменты». Он вытащил из рюкзака керосиновую горелку, плоскогубцы и напильники.　

«Выходи, — сказал нацист. — Стой здесь. Посмотрим».　

«У меня здесь три брата, они тоже ювелиры», — сказал мальчик, сам поражённый собственной ложью. Его родственники на самом деле с трудом отличали золото от меди. Нацист взглянул на трёх стоявших рядом подростков и кивнул им присоединиться к брату.　

«А мой отец? — спросил мальчик. — Как насчёт него?»　

«Не беспокойся. В голосе нациста прозвучала даже нотка доброты. — Завтра. Стой здесь, я вернусь».　

Мальчик спрятал свои инструменты. Они уже спасали ему жизнь раньше, они спасут его опять. Он давно научился видеть огонёк жадности в глазах нацистов. У этого высокого нациста он тоже его заметил.　

Пока «ювелиры» ожидали выбравшего их эсэсовца, рядом с ними уселся ещё один парень, и мальчик занервничал. Он знал, что эсэсовцев надо слушаться, если не хочешь, чтобы они спустили на тебя овчарок.　

«Вали отсюда, — сказал он пришельцу. — Нам велено сидеть здесь одним».　

«Нет, — ответил незнакомец. — Я умею рисовать вывески, и высокий офицер сказал мне сидеть здесь тоже».　

Мальчик неохотно принял рисовальщика вывесок. Это будет ещё один риск, ещё одна возможность рассердить высокого эсэсовца. Но у мальчика не было выбора, и он остался сидеть. Через час пришли несколько украинских охранников. Они отвели группу сапожников и портных в другую часть лагеря, но высокий ещё не вернулся. Мальчик ждал, подавляя в себе страх представить, что может находиться за высокими воротами. Наконец, когда уже стало смеркаться, ворота распахнулись и оттуда вышел их эсэсовец. Пока он закрывал их, мальчик успел разглядеть за