Треблинка: восстание в лагере уничтожения - Жан-Франсуа Штайнер

ЖАН-ФРАНСУА ШТАЙНЕР　

Треблинка:

восстание в лагере уничтожения

Jean-François Steiner　

Treblinka, la Revolte d’un Camp d’Extermination　

Жан-Франсуа Штайнер　

Треблинка: восстание в лагере уничтожения　

Предисловие Симоны де Бовуар　

Издание подготовлено　

международной рабочей группой в составе:　

Давид Зильберман (Нью-Йорк)　

Александр Свердлов (Нью-Йорк),　

Леонид Терушкин (Москва),　

Ася Ковригина-Крейдич (Париж),　

Вадим Бродский и Ирина Бродская (Москва),　

при участии Российского Научно-просветительного Центра

«Холокост»

Предисловие

«Почему евреи позволяли вести себя на бойню, как бараны?» — возмущенно спрашивали друг друга молодые сабры, жители Израиля, во время суда над Эйхманом. Этот же вопрос задавали в Европе многие молодые евреи, не испытавшие на себе ужасы нацизма.　

В действительности в бесчеловечном мире концентрационных лагерей все нации вели себя одинаково. Вся система подавления личности была тщательно разработана эсэсовцами так, чтобы полностью подчинить приговоренных. В 1947 году в книге «Дни нашей смерти» Руссе писал: «Триумф эсэсовцев требовал, чтобы запуганная жертва разрешала вести себя на казнь безо всякого протеста, чтобы человек отрекался от самого себя до такой степени, когда он перестает ощущать себя человеком… Нет ничего ужаснее, когда человеческое существо идет на смерть как кукла». Среди русских заключенных нацисты, прежде всего, отделяли от остальных и подвергали немедленному уничтожению коммунистов и политработников. Но при всей их высокой политической убежденности и военной подготовке, при всей своей храбрости, которую они сохраняли до самой смерти, организовать сопротивление оказывалось невозможным.　

Это объяснение не удовлетворяло Жана Франсуа Штайнера. Как еврей, он не мог оставаться спокойным. Во всех отчетах, которые он прочитал, миллионы евреев, а среди них были его отец и большая часть его семьи — представали как бессловесные жертвы. Заслуживали ли они такой оценки? Противоречивое изложение одних фактов и замалчивание других проводило к утвердительному ответу, как будто ничего уже не могло служить оправданием. Штайнер решил внимательнее посмотреть в лицо прошлому. За эту смелость те самые люди, чье молчание, осторожность и уклончивость не без основания вызывали сомнение, несомненно, обвинят его в антисемитизме. И поскольку он был убежден в правильности своей теории, он победил. История лагеря Треблинка, воссозданная заново по опубликованным свидетельствам и беседам с уцелевшими узниками, восстановила его самоуважение как еврея.　

В Треблинке была создана зондеркоманда, которая вначале состояла из евреев Варшавы. В дальнейшем большую часть из них убивали и заменяли вновь прибывшими. Всего их было около тысячи. Под беспощадным надзором немцев, окруженные украинскими охранниками, они выполняли работу по уничтожению людей и утилизации имущества убитых, для чего и был создан этот лагерь. Многие предпочитали самоубийство, отказываясь испытывать судьбу во время селекций. Но как могли другие платить такую цену за то, чтобы выжить?　

По соглашению с немцами из наиболее известных евреев учреждались юденраты. Этот факт хорошо известен и легко объясним. Во все времена и во всех странах — за редким исключением — социальная верхушка покоренных сотрудничала со своими завоевателями. Но хотя в Треблинке с некоторыми евреями обращались не так ужасно как с остальными, классового разделения там не произошло ни в отношении тех, кто был в рабочих командах, ни тех, кто выходил на станционную платформу, чтобы отправиться в газовую камеру. Но что из этого следует? Должны ли мы, как это делают в некоторых учебниках для израильских детей, прибегать к таким понятиям, как «образ мышления гетто», «атавизм покорности», «тайна еврейской души» и прочей ерунде? Книга Штайнера ставит эту сомнительную психологию на должное место путем точного описания того, как все произошло.　

В нашем странном мире совокупности индивидуумов, живущие заурядно в условиях внутренней разобщенности, — Сартр называет такие совокупности «сериями» — ведут себя зачастую так, что люди становятся врагами друг другу, и значит, врагами самим себе. При панике, например, люди топчут, душат и убивают друг друга, провоцируя и даже создавая катастрофическую ситуацию, которой при разумном подходе можно было бы избежать. То же происходит и при бурях биржевой игры или в дорожных пробках. Пока работники остаются замкнутыми внутри своего класса, работодатели получают прекрасную возможность их эксплуатации. Каждый работник видит в соседе соперника, готового принять ту жалкую рабскую плату, за которую его наняли, и готового продать свою рабочую силу даже за меньшую плату. Чтобы требования людей труда могли быть выполнены, нужны группы, в которых, наоборот, каждый индивидуум чувствовал бы солидарность со своими товарищами.　

Искусство нацистов состояло в том, что они смогли разбить евреев на «серии» и помешать этим сериям стать группами. В гетто Вильнюса (а они везде применяли одну и ту же тактику) эсэсовцы раскололи население на париев и привилегированных. Облавам подвергалась сначала только первая группа, но потом вторую тоже разделяли — и так до самой ликвидации. В этом случае, если даже и возникала попытка к сопротивлению, ее легко было подавить. Это отнимало все надежды.　

Даже если повстанцам удалось бы захватить гетто целиком, у немцев была возможность остановить движение. Это также объясняет, почему только небольшое число людей включалось в сопротивление.　

Такое же «сериальное» поведение провоцировали Исполнители, когда проводили свои первые селекции. Люди, стремившиеся выжить, считали, что таких, как они, очень много, и думали: «Если я откажусь, всегда найдутся другие, которые выполнят эти требования, и значит, я умру напрасно». В самом деле, тот огромный источник человеческих ресурсов, который немцы имели в своем распоряжении, не мог состоять исключительно из героев. Видя покорность других, каждый человек тоже заставлял себя подчиниться. Этой ловушки можно было бы избежать, только если бы инструкции к сопротивлению были даны заранее, и если бы каждый знал, что все остальные последуют за ним. В большинстве случаев этого не происходило по многим причинам. Первая состояла в том, что вся ситуация была настолько ужасающей, что нормальному человеку трудно поверить в ее реальность. Когда евреи сталкивались с этой жестокой реальностью, они впадали в смятение, которое испытывает человек, охваченный паникой, и были неспособны координировать свое поведение. Исполнители устраивали испытания, целью которых было уничтожение части заключенных: кто быстрее проползет на животе или на четвереньках. Первые три четверти кандидатов останутся в живых, последняя четверть будет уничтожена. Сначала никто не двигался. Тогда свистели кнуты, и люди понимали, что если они не начнут двигаться, то будут уничтожены. Кто-то первый решался начать, и немедленно за ним следовали остальные.　

Чего молодые