Господин следователь 16 - Евгений Васильевич Шалашов

Конечно обманет. Не помню, чтобы Анька мне пироженку покупала. Впрочем, она же знает, что я этого сделать не позволю. И не в деньгах тут дело. Так, ритуал.

Что ж, поедем. Вот только оденусь, но не в мундир, а в статское платье. И пальтишко. В мундире надворного советника и с крестами на демократическом транспорте стану смотреться чужеродно. Фуражку форменную? Нет, шляпа сойдет.

Конка у нас ходит от Знаменской площади, которая неподалеку от Николаевского вокзала. В будущем здесь обустроится станция метро Площадь восстания. Можно бы сесть где поближе, но мы решили отправиться на извозчике до конечной остановки, чтобы не портить эксперимент.

Прождали минут десять, если не дольше, пока не дошли два битюга, впряженные в сарай на колесах, на боках у которого надпись: «Первое конное общество желѣзныхъ дорогъ». Название было какое-то сюрреалистическое. Конные железные дороги плоховато ложились на мое сознание, но что поделать, ежели вагон тащат кони? Почему никто конку для рекламы не использует, а[1]?

Я заплатил два пятачка усатому мрачному дядьке — кондуктору. Судя по его побагровевшему лицу, бедолаге приходится целый день торчать либо на солнце, либо на пронизывающем ветру.

Мы с сестричкой прошли внутрь и я приготовился занять место у окна.

— Вань, а пойдем на «империал», — хитренько прищурилась девчонка.

— Куда? — не понял я слова.

— Туда, наверх, — подняла Анька глазенки, да еще и лапкой махнула, чтобы я точно уж догадался. — Сверху все интереснее.

Наверх мне лезть не хотелось, да и места там слишком уж э-э… пролетарские, стоят не пять копеек, а всего три, но барышня уже поскакала к выходу, а потом зацокала каблучками, взлетая наверх по трем ступенькам небольшой лестницы. Кондуктор ринулся следом, вопя, что «Женщинам и барышням на империал нельзя, не положено», но куда там. Ежели Анька заняла место, хрен ты ее сгонишь. И мне теперь никуда не деться, поплелся следом. Не будешь же говорить, что побаиваюсь высоты? Еще пришлось сунуть кондуктору гривенник, чтобы не орал.

Елки-палки. Кто-то экономит с «империалом», а кому-то приходится переплачивать за него.

Странно, но, когда лазал на Исаакий, обозревал окрестности, головокружения и страха не испытывал, а тут неприятно.

Наверху имелись продольные скамейки, типа «линейки», и барьерчик, чтобы пассажир не навернулся с вагона раньше времени. Пожалуй, брякнешься, так костей не соберешь.

Потянулись вывески на первых этажах, отличающиеся цветом и надписями. Вон, синие с красным, с надписями «Питейный домъ» и «Портерная лавка», синяя вывеска «Ренскій погребъ», с виноградной кистью, наползающей на буквы, а позолоченные крендели в представлении не нуждаются. Еще заинтересовала «Молочная ферма». Тут что, коров разводят или просто торгуют молочкой? А «Овошенная торговля», видимо, овощи? Золоченая голова быка что означает? Видимо, торговлю мясом. Почти на каждом доме висело, что тут гостиница или отдельные нумера, зато по всему проспекту не было красно-сизых вывесок[2].

О, а тут витрина с книгами. А почему я об этом книжном магазине не знаю? Непорядок.

Забавно, я ведь все эти вывески уже видел, но в памяти они не откладывались. Можно сказать, что посмотрел на Невский проспект новым взглядом. Авось пригодится. Пожалуй, Анька права, что вытащила меня покататься на конке. Особенно, что открыл для себя очередной книжный. И это, судя по корешкам книг — букинистика. Обязательно туда наведаюсь, возможно, что прямо сегодня.

От размышлений и созерцаний отвлекло конское ржание и ругань. Оказывается, с Надеждинской улицы на нас выскочил фургон, перевозящий мебель и теперь извозчики выясняли — кто нарушил правила уличного движения? Не врезались, так уже хорошо. Да, а виноват-то кто? Вроде бы, у нас преимущество, коли мы двигаемся по рельсам, но ломовик так не считал. Дескать — смотреть надо было раззяве, что он выезжает! Сюда бы городового, так нет пока дорожной полиции. И правила, которые есть, никто не соблюдает. Вон, только что «по встречке» пронесся лихач на резиновом ходу, едва не протаранив нашу колымагу. Не иначе, какой-нибудь купчик кутит или гвардейские офицеры отправились куда-то в поисках приключений.

Как хорошо, что я в партикулярном платье. В мундире пришлось бы слезать со своего насеста, и вмешиваться. А так, сидишь себе и делаешь вид, что ты самый обычный обыватель.

— Давай у Гостиного двора сойдем, — дернула меня Анька за рукав, потом пожаловалась. — Лавка тут жесткая, я себе всю задницу отсидела.

Ну, коли сойдем, а не поедем до конца, так и ладно. Мне тоже тащиться надоело. Я даже замечание за некрасивое слово делать не стану. А жесткая лавка — это не страшно. Хуже, если бы она с занозами оказалась. Пришлось бы оказывать друг другу помощь.

Остановка, если мне память не изменяет, оказалась там, где в моем времени окажется подземный переход.

Мы с трудом протиснулись сквозь небольшую толпу, пытавшуюся забраться на «империал», перевели дух. Кажется, и меня и сестренку слегка помяли.

— Анька, я больше с тобой на конку ни ногой, — предупредил я. — Лучше пешком ходить, чем на такой тарантайке.

— Я и сама больше на нее не пойду, — хмыкнула Анна. — Мне просто любопытно стало — у нас девчонки на ней постоянно ездят.

Ну да, конка — всего пять копеек, а извозчик, как минимум двугривенник, разница для студенток-медичек есть. Экономия в пятнадцать копеек дает возможность перекусить. Но я бы, на их месте, ходил пешком. И деньги целы, и физкультура с утра.

— Куда дальше? — поинтересовался я и предложил: — Пойдем в кофейню, как в старые и добрые времена. Потом козочек пойдем искать.

— Пойдем. Только, давай вначале в Гостиный двор зайдем, в лавку с игрушками, — сказала Анька. — Я для Нюшки что-нибудь присмотрю, да и ты бы для своего Саньки какую-нибудь игрушку купил. Только ружья да сабли не бери, рано ему еще.

Анька снова наступила мне на мозоль. Ну, подумаешь, прикупил я для своего крестника Сашки Литтенбранта оружие, так оно на вырост. Будет парню лет пять или шесть — спасибо крестному скажет. Ну, сам не скажет, мамка с папкой про дядю Ваню вспомнят.

В Гостином дворе не одна лавка с игрушками, а штук пять, но Анька потащила меня в самую лучшую — лавку Дойникова.

У самого входа мы наткнулись на стол, заставленный жестяными лошадками и барашками. Приказчик, специальной щеточкой очищавший игрушки, завидев нас отчего-то заулыбался, а потом отогнул голову у одного из барашков, а тот жалобно проблеял: «бэ-э…»

— Годится для коллекции? — поинтересовалась Анька.

— Ты что, издеваешься? — возмутился я.