Омский альманах. Книга вторая - Виктор Григорьевич Утков

— Ты не болен?

Неприятным показался даже естественный участливый голос отца. Сергей сухо ответил: „Нет“, — и опустил глаза в тарелку.

Отец не стал больше расспрашивать.

— Между прочим. Лиза, — спокойно сказал он, принимаясь за котлеты, тебе привет от Бориса Ивановича.

— Получил письмо?

— Да, — все так же спокойно продолжал отец, накладывая ложечкой горчицу на край тарелки, — вместе с проектом из Москвы.

Сергей поднял голову. Мать перестала есть и с укором сказала.

— Что ж ты молчал, Петя!

Отец, смеясь, смотрел на жену и сына. Он был доволен впечатлением и в этот момент казался помолодевшим. Не было заметно ни седых волос, ни усталых глаз. Лукавый изгиб губ сообщал его лицу мальчишеское выражение.

— Теперь у тебя два именинника сразу! Я и Сергей! Проект утвержден!

Так вот какой была новость! Проект отца Сергей знал очень хорошо. Много раз отец говорил Сергею о нем, показывал эскизы, планы, читал объяснительную записку. Это был проект огромного социалистического города, все устройство которого целиком подчинялось нуждам человека, его творчеству, работе, отдыху, развлечениям. Отец долго вынашивал проект, он задумал его еще в ранней молодости и лишь только теперь проект был закончен. Оставалось осуществить его. Отец знал, что вряд ли это ему удастся и его надежды обращались на сына. Он часто шутил, что один его сын должен дать жизнь второму его детищу. Сергей давно уже свыкся с этой мыслью, она увлекала его и теперь он с интересом слушал отца, забыв на время о своих огорчениях.

— Ах, пилястра, пилястра, — смеясь, продолжает отец. — Так мы Бориса Ивановича прозвали в университете, — пояснил он Сергею, — Он был тощий, длинный и очень сантиментальный, ну, словом, пилястра! Помнишь, Лиза, как он ухаживал за тобой? А? И потом, когда я помешал, считал своим долгом нам помогать.

Мать любовно посмотрела на отца. Этот взгляд вернул Сергея к его мыслям. Ему опять вспомнилась Оленка и он с горечью подумал: „Вот и я буду помогать Павлу!“

Отец доел котлеты и встал из-за стола. Веселый и помолодевший, он, размахивая руками, легко прошелся по столовой.

— Борис Иванович оценил проект очень высоко! Пишет, что это настоящий, нет, он написал: подлинный город будущего. А, каково! Какой у тебя, Лиза, муж?! — сказал он, подходя к жене, и положил руки ей на плечи. — Ведь хороший?

Она повернула к нему лицо.

— Хороший! Очень, очень хороший! — сказала она, несколько стесняясь Сергея, и с улыбкой прижала голову к груди мужа.

Сергей смотрел на кисти рук отца, лежащие на плечах у матери, и ему вдруг все стало ясно. Он вспомнил, где видел такие же руки. В витринах магазинов, в лакированном боку рояля! Это же его руки. И фигура у него такая же, как у отца, — высокая, сутулящаяся. Только отец крупнее. Он очень похож на отца. Очень похож.

После обеда Сергей долго лежал на кровати — итти никуда не хотелось, читать тоже, — и думал о себе. Он никогда еще не думал так о себе. Кто он такой? Он всегда старался быть похожим на отца. Даже внешне. Подражал ему в походке, в интонации голоса. Отец казался недосягаемым и это всегда огорчало. Да, он и сейчас недосягаем — вон какой проект! Но теперь сходство только огорчает, тяжело. Кто он такой? Сергей тщетно перебирал в памяти свои поступки, стараясь найти в них свое, оригинальное. Не мог. Отец стоял перед глазами и, казалось, что это не отец, а он сам. Сегодняшний разговор с профессором — да, ведь это же чужие слова, не его, Сергея, а отца. Сергею нравится сама статуэтка, но отец всегда говорил, что выше всего в человеке только разум, а тело лишь оболочка. И к Оленке он относится так же, наверное, как отец молодым ухаживал за его матерью… А, быть может, отец и прав во всем? А как тогда Павел, Оленка?.. Сергей поднял кверху свои руки и смотрел на них пока не устал их держать на весу. „Копия! — Только копия!“ — сокрушенно подумал он.

Потом он заснул.

Это был не сон, а тревожное, прерывистое забытье. Черные провалы чередовались с обрывками непонятных разговоров, всплывали, как на экране, чьи-то лица, формулы, вещи. Тело плотно окутала ленивая вялость и нельзя было пошевелиться. Затем кровать стала плавно колыхаться и какие то сладкие звуки заполнили всю комнату. Они подхватили Сергея, толпились вокруг него, сталкивались, плясали, и он, повинуясь им, безвольно плавал в воздухе, покачиваясь в мучительном и непонятном ритме. Сергей приоткрыл глаза, звуки стали грубее и отчетливее. За стеной мать играла на рояле. Сергей узнал любимую вещь отца — восемнадцатый прелюд Шопена.

Нежные, трепетные звуки сменились мрачными рокочущими нотами. Они неведомой угрозой растеклись по комнате, заполнили все ее уголки, и физической тяжестью прижали Сергея к постели. От последнего аккорда повеяло тоскливой безысходностью; Сергей окончательно проснулся. Болела голова. В комнате было тесно и душно.

Сергей не мог больше сидеть дома. Он решил пойти в парк, там отдохнуть, увидеться с кем-нибудь из друзей. На стадион он не пойдет, он уже решил это. Взяв со стола Гельвеция, Сергей вышел из комнаты.

Но дорога в парк шла мимо стадиона и Сергей забыл с своем решении не итти на стадион.

5

Цветные майки, зелень газонов и деревьев, белые статуи, шум голосов, смех, судейские свистки — все это пестрое сплетение красок и звуков сначала неприятно поразило Сергея, показалось ему нестройным, лишенным красоты, тем более, что память еще хранила аккорды Шопена. Потом его ухо и глаз начали различать определенные ритмы, четкие, гармоничные линии. Четкие газоны и желтый песок дорожек, строгие ели и радостные тополи, белое полукольцо трибун, звонкие голоса, глухие удары футбольного мяча рождали ощущение сдержанности и чистоты. Сергей невольно почувствовал желание быть таким же подтянутым, ловким и сильным, как юноши и девушки, идущие мимо него. Он снял пиджак, перекинул его на руку и остался в белой рубашке, повязанной серым в голубую полоску галстуком.

Он разыскал Оленку. Она играла в теннис с Павлом против двух научных работников. Один из них был профессор, которому Сергей сегодня сдавал экзамен.

„Вот в чем весь секрет!“ — подумал Сергей, и ему стало совсем хорошо. Оленка давно говорила ему, что хочет сразиться в теннис против лучших игроков института — профессора и его ассистента. Это было не легко сделать, так как прежде нужно было зарекомендоваться отличными игроками. Значит, Оленка таки добилась своего. Сергею было приятно, что она оказалась такой настойчивой.

Оленка, занятая игрой, не посмотрела на подошедшего Сергея, но по тому, как