Как сделать бандита честным человеком - Ася Любич

— Ну и вали тогда, страхолюдина! — рявкнул он так, что брызги слюны полетели мне в лицо. — Таких, как ты, здесь не нужно!

Щёки горели, будто их обдали кипятком. Я схватила папку, развернулась и быстро вышла из кабинета, чувствуя, как ноги предательски подкашиваются.

В приёмной секретарша ехидно улыбнулась, поправляя грудь в вырезе, и окинула меня презрительным взглядом сверху вниз.

И в этот момент дверь с оглушительным грохотом сорвалась с петель.

Ворвались люди в чёрных масках, с автоматами Калашникова наперевес. Громкие маты, лязг металла, крики.

Секретарша завизжала так, что у меня заложило уши, и рухнула на грязный линолеум. Я инстинктивно прижалась спиной к холодной стене, чувствуя, как шершавая краска царапает лопатки даже через пиджак.

Сильно зажмурилась.

Вот и всё. Я читала про такое в новостях. Видела в сериалах. Но никогда не думала, что это случится со мной.

Сердце колотилось так яростно, будто хотело вырваться из груди. Ноги стали ватными, страх разлился по венам ледяной волной.

Кто-то сбоку рыкнул грубым голосом:

— Кофе и коньяк в кабинет. Быстро, суки!

Я резко распахнула глаза. Кажется, я всё ещё жива. И даже не истекаю кровью. И, похоже, никого не собираются убивать прямо сейчас. Просто отжимают компанию. А значит, скоро в кресло директора может сесть кто-то другой. Возможно, более разумный и не такой похотливый.

Блондинка только хныкала, вжавшись в пол, даже не пытаясь подняться.

Это может быть мой единственный шанс остаться здесь не с кофе и улыбками, а по-настоящему.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как дрожат колени, и заставила себя сделать первый шаг. В крошечной кухоньке руки почти не слушались: старенькая кофе-машина гудела и плевалась, бутылка дешёвого коньяка звякнула о поднос. Поднос дрожал в моих руках, пока я несла его обратно. Каждый шаг отдавался в ушах гулким эхом.

Буркин сидел мокрый как мышь, подписывал бумаги дрожащей рукой под дулом автомата.

Но всё моё внимание приковал мужчина, который сидел на краю стола. Я на секунду даже перестала дышать.

Высокий, широкоплечий, в ярко-малиновом пиджаке — таком вызывающем, какие носили только «новые русские». Чёрная рубашка расстёгнута на две пуговицы, толстая золотая цепь тяжело блестела на широкой мускулистой груди.

Спокойно, Вера. Это просто бандит. Бандит, который вместо того чтобы зарабатывать, отбирает. И нечего на него пялиться.

Но я всё равно пялилась, пока несла этот чёртов поднос.

Коротко стриженные тёмные волосы, жёсткий подбородок, опасный прищур тёмных глаз. От него веяло такой спокойной, животной силой.

Его взгляд медленно, нагло скользнул по мне. Прошёлся снизу вверх — от простых чёрных туфель до строгой юбки и пиджака, до аккуратного пучка на затылке. Я гордилась тем, как выгляжу: стильно, закрыто, профессионально. Но сейчас было ощущение, будто с меня сняли всю одежду, оставив только кожу. Горящую, как под южным солнцем.

— Скромно одета твоя секретарша, Буркин, — протянул он лениво, с хищной усмешкой. — Неужели не пялишь её?

— Это не моя секретарша, — Буркин вытер лоб рукавом. — На работу пришла устраиваться. Коммерческим директором. Дура.

— Сам такой, — буркнула я себе под нос, и мужчины в масках насмешливо засвистели.

Я поставила поднос. Сердце колотилось где-то в горле, но я быстро пробежала глазами документы, которые он только что подписал. Всё стало ясно за пару секунд.

— Через год-два, после выборов, когда суды начнут работать по-новому, он сможет оспорить этот документ в Верховном суде, — сказала я неожиданно твёрдо. — Найдёт свидетелей, что подписывал под давлением. И все ваши старания окажутся зря.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Все уставились на меня.

— Заткнись! — заорал Буркин.

Один из масок грубо пихнул его обратно в кресло.

Малиновый пиджак медленно слез со стола и подошёл ко мне вплотную. От него пахло хорошим табаком, дорогим одеколоном и чем-то мужским, опасным. Он сел на край стола прямо передо мной, тёмные глаза смотрели пристально, почти прожигая насквозь.

— С чего это ты взяла?

— Слав, да чего ты ее слушаешь, у нас все четко будет.

— Заткнись. Говори давай.

— Потому что это типичная ошибка, — ответила я чуть тише, но всё так же твёрдо. — Документ составлен наспех, без нотариуса, без свидетелей. В любой нормальной инстанции его разорвут. А Буркин не дурак. Он потом просто заявит, что его заставили. И найдёт тех, кто это подтвердит. У нас сейчас так все рейдерские захваты и отбивают.

— Понял, — коротко бросил он и достал пистолет.

Я сглотнула. Но он оттолкнул меня в сторону и направил ствол на Буркина. Тот закрылся руками и замотал головой.

Если он его убьёт прямо здесь, я стану свидетелем. И тоже умру. Рано или поздно.

Я резко шагнула вперёд, встав между ними.

— Тоже умереть решила? — тихо спросил Малиновый пиджак.

— Это… можно решить иначе.

— Ты вот слушай её, она умная, — хмыкнул он, глядя на Буркина.

— Да уж поумнее тебя. Как иначе? Ты чего мне мозг паришь? Отойди.

— Нужен свидетель из компании, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он подтвердит всё, и Буркин никогда не вернёт свою компанию законным путём.

Он медленно провёл холодным стволом по моей шее. Металл обжёг кожу. Зацепил воротник блузки, пытаясь заглянуть внутрь. Но всё было застёгнуто наглухо. Кожа горела, по телу пробежали мурашки — смесь страха и странного, неприличного тепла.

— Ты прям синий чулок, — усмехнулся он низко, хрипловато. — Ладно. Приведите главного бухгалтера. Можешь идти. Проследите, чтобы девчонку выпустили.

Стоп. Как? И всё?

— Мне нужна работа.

— Найдёшь ещё. Иди, сказал.

— Я бы хотела обсудить вознаграждение за свою помощь.

В кабинете стало очень тихо. Даже послышался стук секундной стрелки на старых часах.

Вся весёлость Малинового пиджака куда-то исчезла. Он резко схватил меня за лацканы пиджака и рывком притянул к себе. Горячее дыхание обожгло щёку, глаза оказались совсем близко — тёмные, опасные, с искрой интереса и чего-то ещё, от чего у меня пересохло во рту.

— Я сохранил тебе жизнь. Разве жизнь — не самое ценное вознаграждение?

Оттолкнул. Я едва удержалась на ногах, сердце колотилось где-то в горле, щёки пылали.

— Пошла вон отсюда.

Я вышла, чувствуя, как дрожат колени и горит кожа в том месте, где прошёлся ствол.

Глава 2.

Глава 2.

Сентябрьский ветер швырял в лицо пригоршни ледяной крошки. Я шла к