Безопасность Российской империи. Проблемы, дискурсы, практики в XVIII–XIX веках - Коллектив авторов

О настоящем сборнике

Задачи данной коллективной монографии – применить инновативный подход как можно к более широкому спектру проблем, ввести в научный оборот тему, которой до сих пор уделяли мало внимания, и придать ей новую перспективу на основе широкого привлечения источников. Предпосылкой для этого служит использование концептуального инструментария, полученного в рамках междисциплинарных исследований последних десятилетий, для изучения российского материала. При этом на усмотрение авторам оставлялось то, в какой степени они готовы следовать концептуальным установкам, предложенным Междисциплинарной исследовательской группой. Новаторскими статьи сборника могут считаться уже постольку, поскольку они привлекли новые или мало использовавшиеся до сих пор источники и архивные материалы, критически пересмотрели традиционные позиции, осветили неизвестные аспекты, открыли новые перспективы, представили новые исследовательские интерпретации и обозначили новые исторические контуры. Новаторство статей состоит и в том, что они сводят под новый знаменатель до сих пор разобщенные темы и обогащают наши представления о сфере применимости соображений о внутренней и внешней безопасности. В целом авторы показательным образом и системно подходят к вопросу изменения дискурсов, практик и культуры безопасности в Российской империи в эпоху «переломного времени».

Сборник разделен на шесть частей. Первая часть, «Понятия и представления», посвящена истории понятий и исторической семантике. Статьи И. Ширле и Д. А. Сдвижкова в этой части впервые проводят для русского языка систематический анализ понятийного поля, релевантного для истории безопасности. Следуя проекту Райнхарта Козеллека «Основные исторические понятия», они исследуют историю понятий «безопасность», «спокойствие», «покой», «мир» и «тишина» в их отношении друг к другу и в сравнении с западноевропейскими основными понятиями. На основе нормативных текстов (прежде всего словарей) и официальных правительственных текстов (императорские манифесты, жалованные грамоты, указы) И. Ширле показывает, как в XVIII и начале XIX века в процессе государственного строительства понятие «безопасность», распространенное с конца XVII века, развилось в официальном канцелярском языке в качестве эквивалента латинского «securitas» в правовое понятие безопасности для таких общественных сфер, как внешние границы и торговля. Параллельно этому неологизм «спокойствие» утвердился для обозначения позитивного, эмоционализированного представления о безупречном порядке во всем общежитии. Сдвижков на основе широкого спектра церковной и светской литературы, философских, исторических и государственных текстов показывает, что употреблявшийся с XI века общий термин «покой», восходящий к иудеохристианской традиции ветхозаветного субботства и обозначавший прежде всего в позитивном ключе внутренний «земной покой» и «благоденствие», с огосударствлением сферы безопасности был вытеснен правовым понятием «безопасность». Этот детальный анализ терминов в обоих текстах становится базой для всех последующих статей сборника.

Во второй части анализируются «идеологии и идеи» безопасности в Российской империи в эпоху революций и Реставрации. Три статьи этого раздела посвящены представлениям и концепциям безопасности, сформулированным в среде приближенной к верховной власти элиты и нашедшим отражение в различных типах источников. Предметом анализа в фокусе истории безопасности в статье М. Зах служит роман А. Н. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», а также его комментирование императрицей Екатериной II. Исследование А. Ю. Андреева посвящено концепциям и представлениям безопасности императора Александра I для внешней политики в период с 1802 по 1820 год. Основой служат личные высказывания Александра I в манифестах, декларациях и корреспонденции императора, а также опосредованно переданные им соображения в меморандумах, составленных статс-секретарем графом Иоанном Каподистрией в тесной координации с императором. Ф. Шедеви в своей статье анализирует представления и рекомендации по политике безопасности, которые в русле впечатлений от восстания декабристов 1825 года содержатся в неопубликованной личной переписке великой княгини Марии Павловны в Веймаре и императрицы-матери Марии Федоровны в Санкт-Петербурге. Как показывает Шедеви, советы великой княгини из Веймара, которые она направляла через мать младшему брату императору Николаю I, были нацелены на восстановление доверия между дворянством и императорской семьей через легитимные процедуры. Эти три статьи в совокупности прослеживают в рамках истории безопасности на протяжении всего избранного для монографии периода поиск представителями правящей элиты новых ответов на вызовы политическому режиму.

Третья часть затрагивает тематическое поле, обозначенное в ее названии: «Сословное общество и реформы». В первой статье по истории финансов В. В. Морозан на основе архивных источников анализирует нестабильное положение российских финансов в правление Александра I, а также предложения, направленные на экономическую стабилизацию государства, но оказавшиеся нереализуемыми из‑за Наполеоновских войн. Во второй статье на основе опубликованных и неопубликованных личных документов Александра I, правительственных источников и мемуаров Т. В. Андреева рассматривает возникновение и развитие масонских лож и тайных обществ в России, а также усилия Александра I поставить такие общества на службу просветительской политике правительства. Автор прослеживает, как из многообразия этих тайных обществ вышли декабристские союзы, анализирует информацию, которой располагал Александр I о заговорщиках, меры, которые он предпринимал или игнорировал, а также внутренние и внешнеполитические объективные предпосылки, которые обусловили его подход к заговорам. И. В. Ружицкая рассматривает политику Александра I и Николая I в отношении аграрных реформ. Ее внимание сосредоточено на двойственном риске безопасности, который представлял вопрос освобождения крестьян для верховной власти и правительства: в отношении персональной безопасности государя со стороны дворянства и в отношении внутренней безопасности империи из‑за крестьянских восстаний. И. А. Иванов на основе прусских и российских архивных источников исследует, как Николай I и его правительство в ответ на восстание декабристов перенимали опыт, накопленный берлинскими властями с 1819 года в ходе преследования «демагогов» в Германском союзе. В результате в центре внимания государя и правительственных ведомств оказались народное просвещение и общественное мнение как факторы, имеющие непосредственное отношение к безопасности. После Июльской революции 1830 года во Франции и Польского восстания в этом контексте возникла формула «православие, самодержавие, народность», которая определяла правление Николая I и которую Иванов представляет как начало государственной педагогики в области безопасности и переход к модерному типу государства превентивной безопасности. В целом эти четыре статьи, касающиеся темы тайных обществ, реформ государственных финансов, аграрной конституции и народного образования, затрагивают ключевые экономико-, социально-, политико- и культурно-исторические вопросы, значимые для правления Александра I и Николая I в отношении внутренней безопасности в широком понимании.

В фокусе четвертой части, озаглавленной «Надзор и наблюдение», – классические темы истории безопасности. Первое исследование Ф. Л. Севастьянова (†) посвящено учреждениям высшей полиции в начале XIX века. Севастьянов подчеркивает веху, которую означало вступление на престол Александра I в истории политического надзора в России, поскольку император упразднил зловещую Тайную экспедицию и запретил пытки. Не в последнюю очередь из‑за обостряющейся конфронтации с наполеоновской Францией Александр I, однако, с 1805 года был вынужден создавать новые органы политического надзора, идя по пути создания межведомственных совещаний. На основе архивных источников Севастьянов представляет историю этих до сих пор скупо исследованных институтов и их работы. При основании III Отделения в 1826 году – первого ведомства современного типа, ответственного за охрану государственной безопасности в России, – Николай I опирался на эти структуры. Статья О. В. Эдельман сфокусирована на ходе восстания декабристов 14 декабря 1825 года и оценке этого события. На основе актов Следственной комиссии и связанных с ними отчетов описывается следственная процедура по делу против декабристов, реконструируются при помощи качественных и количественных инструментов анализа политические цели, которые преследовались императором Николаем I и комиссией в ходе расследования. А. Н. Бикташева касается административных реформ Александра I, проведенных для проверки губернского управления. На основе материалов центральных и местных архивов она на примере Казанской губернии показывает, как проводимые Сенатом ревизии могли использоваться в своих интересах губернским предводителем дворянства. Предводитель и сеть его клиентов добились смещения губернатора графа И. А. Толстого, завалив губернатора и его чиновников ложными доносами и использовав ревизоров Сената для своих целей. Не в последнюю очередь поэтому император Николай I передал впоследствии проверку администрации высшей полиции. С этой темы начинается статья Г. Н. Бибикова. На основе материалов центральных государственных архивов он прослеживает, как Третье отделение в 1830‑х годах превратилось в инструмент надзора за губернаторами и их административным аппаратом. На примере четырех губернаторов из разных частей Российской империи он также анализирует, как