Механист - Павел Седов

— Я только воды наберу! — Парень съёжился в ожидании болезненного удара током.

— Чёрт с тобой! А то и вовсе подохнешь. Смотреть тошно. Тьфу! — сплюнул надсмотрщик, развернулся и пошёл дальше по своим делам.

Вслушиваясь в бешеный стук собственного сердца, Кай заполнил флягу до краёв, накрутил крышку и бегом помчался обратно в запретный сектор к той куче лома, у которой провёл весь вчерашний и сегодняшний день.

Рабские ошейники, широким кольцом сжимавшие шеи подростков, являлись не просто оружием устрашения. Они были тем, что мешало сбежать с опостылевшей им свалки.

Кай ни разу лично не видел, но каждый выросший здесь знал: шагнёшь за периметр — и через десять секунд твой ошейник взорвётся! То же самое случится, если попытаешься его снять или испортить.

«Так что отсюда не сбежать. Здесь всем рулит ненавистная Гильдия утилизаторов. Мы для них — лишь расходный материал», — с горечью рассуждал Кай, беззвучной тенью передвигаясь вдоль куч металлолома.

Таскай металл на переплавку, получай в конце дня миску каши и молись, чтобы дожить до момента, когда появится шанс получить статус искателя. Таков был девиз каждого жителя свалки.

«О, стать искателем? Да это почти как попасть в рай! Хоть и с ошейником, но совсем другая жизнь. Мягкая кровать. Тепло и вкусная еда до отвала. А через несколько лет хорошей службы тебя ждёт настоящая свобода! — с улыбкой мечтал Кай, каждый раз вспоминая об одной маленькой, но важной детали: — Если, конечно, ты доживёшь, и тебя выберут».

Раз в месяц среди ста лучших сборщиков, достигших семнадцати лет, проводилась лотерея. Неизвестным способом из этой сотни выбирались пять счастливчиков. Дальше их отправляли на обучение, и после они уже занимались не тасканием кусков железа, как Кай или Лина, а поиском ценных артефактов! Ну и всего, что представляет на свалке хоть какую-нибудь ценность, ведь настоящие артефакты попадались нечасто.

Вот только Каю за целый год так и не удалось войти в сто лучших сборщиков. Из раза в раз верхние строчки списка занимали представители волчьих, псовых и даже кошачьих. Одним словом, туда попадали исключительно зверолюди.

Однако существовал и другой способ приобщиться к лиге искателей. Для этого всего-навсего надо было добыть любой артефакт. Но где? Очевидно там, где ещё никто не копался.

Сколько Кай себя помнил, столько Улей был разбит на квадраты, именуемые секторами. Между ними проходили дороги, а ещё узкоколейка. По ней сборщики таскали в цех наполненные ломом вагонетки.

Весь хлам на этой свалке относился к классу G, то есть мусору, годному разве что на переплавку в чермет. Кроме этого класса, имелись ещё три: F, E и, наконец, A, самый ценный и богатый на находки.

Где-то существовали другие свалки с более полезным «мусором», но здесь, в Улье, сектора класса F стали появляться лишь год назад. Как раз тогда, когда начали набирать первых искателей. И в отличие от обычных куч, просто наваленных в квадратах, каждый сектор класса F был огорожен мобильным забором из прочных композитных панелей.

Туда не пролезть. На воротах замки. Больше того, такие сектора патрулируют. И само собой, появляться там строго запрещено. Да и шанс отыскать артефакт без специального снаряжения был минимален. Не говоря уже о том, что почти никто из сборщиков не знал, как выглядят настоящие артефакты.

Но Кай знал, потому что всегда внимательно слушал искателей, любивших трепаться об успехах.

Второй день подряд он отчаянно рылся в груде металлолома с надеждой найти в ней что-нибудь ценное.

Один хороший приятель сообщил ему, что в этом секторе не будет патруля, и подробно объяснил, где искать незакреплённую панель в заборе. За информацию Кай отдал целое состояние — свои наручные часы, целый год служившие ему верой и правдой.

Если его поймают надсмотрщики, то случится большая беда. Но если он сможет что-то найти, это даст ему билет в лучшую жизнь в обход дурацкой, несправедливой лотереи.

И вот когда над свалкой уже начали сгущаться сумерки, усталый, но внимательный взгляд Кая выцепил небольшую металлическую шкатулку ромбовидной формы, погребённую под слоем ржавой трухи. Пальцы прошлись по корпусу и блестящей гравировке, над которой, казалось, даже время не имело никакой власти.

Сжимая находку грязными пальцами, Кай выполз из-под обломков. Огляделся, присел на пятую точку. Покрепче обхватив рукой шкатулку, он прижал её к земле и несколько раз ударил по крышке большим камнем. Та отскочила, и парень увидел серебристый предмет каплевидной формы диаметром с грецкий орех, что бережно хранился внутри, окутанный тёмным бархатом.

Гладкая, холодная, эта капля была неестественно тяжёлой для своих скромных размеров. От неё исходила лёгкая, едва уловимая вибрация, словно этот предмет был живым.

— Так вот ты какой, древний артефакт! — восторженно прошептал Кай, разглядывая лежащую на ладони необычную находку. Он всё ещё не верил своему везению.

Вдруг что-то звякнуло слева со стороны прохода. Кай резко повернул голову, но увидел лишь чью-то исчезающую в сумерках тень.

Он крепко сжал каплю в кулаке. Торопливо прикопал половинки шкатулки. Вскочил на ноги и без оглядки рванул к дыре в заборе. Сдвинув панель в сторону, он пролез через узкую щель. Вернул всё как было и помчался прочь. Однако уже за вторым поворотом его поджидали.

— Так-так… Кто здесь у нас? Сборщик Кай? — преградив путь, заговорщицки произнёс Грин, один из искателей. Оглядел изношенную одежду паренька и злорадно спросил: — Шнырял в запрещённом секторе? Ты ведь знаешь, что тебе за это теперь будет?

❖ ❖ ❖

— Спасательные капсулы! Алекс, живо! — с трудом скомандовал я, ощущая, как силы покидают меня, и двинулся в сторону капитанского мостика. Дышать становилось всё сложнее. Мой слабеющий голос дрожал: — Номера два и три. Выполнять!

Этот корабль был оснащён тремя спасательными капсулами. Однако во время предполётной проверки система сообщила о неисправности первого модуля. Решив, что починю его, как только вернусь из рейса, я даже не думал, что мне придётся воспользоваться им сегодня.

И будь он даже исправен, увы, это не могло мне помочь. На орбитальной станции, куда мы направлялись, имелись мед-капсулы. Но в том-то и беда, что добраться до них живым никаких шансов не оставалось.

Доковыляв с помощью Алекса на капитанский мостик, я первым делом открыл аварийную аптечку и вколол себе две инъекции: гемо-геля, чтобы временно запечатать рану и не умереть слишком быстро от потери крови, и боевого стимулятора, который отключит болевые центры и придаст сил. Этот коктейль однозначно убьёт меня, если я не умру раньше от полученной травмы, но подарит мне драгоценное время.

— Док, мы теряем высоту! Один двигатель не справляется! Система охлаждения реактора повреждена! — не прекращала сообщать о неисправностях Шейла.

Но