Его Сиятельство Вовчик. Часть 6 - Тимур Машуков

лезет в драку напрямую, а ставит хитрые ловушки. И кайзер это знает. Фридрих надеется, что американцы переломят ситуацию. Что они введут свои основные силы, прижмут нас к Днепру или еще куда.

— Не выйдет, — сказал Васильчиков спокойно. — У нас есть резервы. Сибирские дивизии, уральские маги-горняки, казаки-колдуны с Дона. Плюс англичане подтягивают индийских магов-иллюзионистов — их уже видели под Дрезденом, они создают ложные армии, немцы стреляют по теням.

— А французы?

— Французы молодцы. Их маги-бытовики наладили снабжение так, что ни одного сбоя за две недели. Горячий хлеб на передовой — в восемь утра. И это при том, что железные дороги разбомблены.

Император встал, подошел к карте на стене. Это был огромный план всей Европы с кучей флажков. Он водил пальцем по границам, по стрелкам наступлений, по синим кляксам немецких армий, которые сжимались в маленький пятачок между Одером и Эльбой.

— Скажи мне, Васильчиков, — спросил он, не оборачиваясь. — Почему Фридрих до сих пор не сдался? У него нет ни ресурсов, ни людей, ни магического потенциала. Его союзники разбегаются. Шведы биты, финны разбежались, итальянцы перешли на нашу сторону еще в марте, испанцы сидят тихо. Даже турки, и те делают вид, что нейтральны — прочем они по уши завязли в Египте и им не до нас. А он держится.

— Потому что он — кайзер, — ответил Васильчиков. — Фридрих Третий — последний из старой школы. Он верит, что Германия не может проиграть. Что его маги сильнее. Что американцы пришлют еще сто тысяч, еще двести. Что вот-вот откроется второй фронт где-нибудь на Дальнем Востоке.

— Откроется? — император резко повернулся.

— Япония пока молчит. Но наш посол в Токио сообщает, что американский флот стоит в Иокогаме. Картер ведет переговоры с микадо. Скорее всего, они хотят ударить нам в спину — захватить Сахалин, Владивосток, перерезать Транссиб.

— Вот суки, — беззлобно сказал император. — Мало им Европы. Повылазило аспидово семя. И ведь сидели столько веков закрывшись от всех на своих островах. Но стоило миру вспыхнуть огнем, как сразу активировались. Вызвать ко мне японского посла на утро — посмотрим, что он скажет. И если его ответ мне не понравится, их ждет судьба Китая.

— Ваше Величество, вот именно поэтому нам нельзя затягивать. Чем дольше мы топчемся под Берлином, тем больше шансов у Картера организовать нам проблемы с тыла. Нужно наносить последний и решительный удар.

Владимир Николаевич вернулся к столу, сел. Посмотрел на Васильчикова в упор. Тот выдержал взгляд.

— Ты уверен, что мы готовы?

— Так точно. Все три армии укомплектованы, подтянуты резервы, магические кристаллы заряжены на месяц непрерывных боев. Артиллерия — шесть тысяч стволов, включая тяжелую и сверхтяжелую. Танки — тысяча двести машин. Авиация — четыреста маголетов последних разработок, плюс союзные эскадрильи. И главное — у нас есть план «Молот».

— Расскажи еще раз.

Васильчиков вынул из папки синюю папку с грифом «Совершенно секретно. Лично императору». Развернул сложенные вчетверо листы. Разработка генштаба под его личным контролем была шедевром военной мысли, и он по праву гордился ей. И вот теперь пришло время показать, чего они стоят на самом деле…

Глава 2

Глава 2

— План «Молот» предусматривает одновременный удар по трем направлениям, с последующим окружением Берлина. Первое направление — с востока, через Франкфурт-на-Одере. Танковая армия генерала Шапошникова — двести пятьдесят машин, поддержанная магами-артефакторами, которые могут восстанавливать броню на ходу.

Второе — с юга, от Котбуса. Группа генерала Корнилова — егеря, горные стрелки, французские легионеры.

Третье — северное, от Нейбранденбурга. Туда пойдут десантники, спецназ и британская воздушная пехота.

— А что в центре?

— В центре ложное направление. Мы создадим видимость, что основные силы идут по прямой на Берлин — через Бернау и Штраусберг. Там будут шаманы-иллюзионисты из Сибири, которые создадут иллюзионные голографические танки и полки, под шумовыми артефактами. Кайзер бросит туда свои лучшие резервы, а настоящий удар пойдет с флангов.

— И сколько времени на окружение?

— Три дня. От начала артподготовки до полного кольца вокруг Берлина. Еще два дня — на зачистку пригородов. И затем штурм.

— Штурм, — повторил император. — Улицы, дома, каждый подвал. Кайзеровская гвардия. «Железный Генрих». Психи из отрядов СС-магов.

— Потери будут, ваше величество. Много потерь. Но если мы не возьмем Берлин сейчас, через месяц американцы перебросят еще триста тысяч, и война затянется до будущей зимы. А этого наши люди не выдержат — ни солдаты, ни крестьяне, ни рабочие на заводах.

Император молчал минуту, другую. Слышно было, как за окном хлюпает по лужам ночной патруль, где-то далеко залаяла собака, а в вентиляции загудело — включили отопление, хотя на дворе стоял май.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я утверждаю план «Молот». Когда начало?

— Срок готовности — двадцать первое мая, ноль-шесть ноль-ноль. Через десять дней.

— Почему не раньше?

— Погода, ваше величество. Сейчас над Германией стоит антициклон, но метеомаги предсказывают западный ветер с дождями. Нам нужно окно — три дня ясного неба для авиации и хорошей видимости для артиллерийских корректировщиков.

— Десять дней, — задумчиво протянул император. — Много это или мало?

— С одной стороны — мало, потому что кайзер тоже не сидит сложа руки. С другой — достаточно, чтобы закончить перегруппировку и подвезти снаряды. Американцы в ближайшую неделю крупных подкреплений не перебросят — у них проблемы с магическим флотом, слишком разбросаны по миру. Пока все соберутся, пройдет месяц, не меньше.

— Ладно. Делай.

Император взял ручку, подписал несколько листов в синей папке.

— И вот что, Васильчиков.

— Слушаю.

— Ты сам-то веришь, что это последний шаг?

Генерал помолчал. Потом сказал тихо:

— Верю, Ваше Величество. Дальше уже только шаг в пропасть. Но сейчас — последний шаг к победе. Мы его сделаем.

Владимир Николаевич кивнул, встал, подошел к окну. Ночь за стеклом была черна, как на дне колодца. Где-то там, за сотни верст, горели немецкие города, падали снаряды, светились магические щиты, хрипели в бреду раненые. А здесь, в этом кабинете со старым паркетом, решалась их судьба.

— Ступай, — сказал император. — Через десять дней я хочу услышать о нашей победе.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

Васильчиков щелкнул каблуками, развернулся и вышел. Дверь закрылась за ним без звука — старый замок научился не