Его Сиятельство Вовчик. Часть 6 - Тимур Машуков

Император остался один. Он потушил лампу, подошел к дивану, стоявшему у стены, и лег, не снимая мундира. Сна не было. Перед глазами плыли карты, стрелы наступлений, черные кляксы будущих боев. Он знал, что план «Молот» хорош. Но знал и другое: у кайзера Фридриха Третьего тоже есть планы. У президента Картера — свои. И где-то там, в темноте, готовится что-то, о чем не знают даже лучшие аналитики Генштаба. И главный его план, о котором знали лишь единицы, сейчас творится не в Германии или в Америке, а в скромной австрийском городе.

— Ничего, — прошептал он в потолок. — Переиграем.

Зимний дворец затих. Только где-то в подвалах продолжали жужжать магические генераторы, поддерживая щит над столицей, да в коридорах сменялись караулы. А на западе, за тысячу километров, спали солдаты в сырых окопах, зная, что завтра снова стрельба. И все они ждали последнего шага.

Он будет сделан. Через десять дней. И никто — ни кайзер, ни президент, ни сам дьявол — не сможет его остановить.

Так думал император Владимир Николаевич Романов, незаметно для себя засыпая под монотонный шум вентиляции.

Война еще не кончилась. Но конец уже маячил на горизонте, как первый луч рассвета над окопами. Он крепко спал тревожным сном, поэтому сообщение, пришедшее на телефон по закрытой линии от человека, отвечающего за операцию в Зальцбурге, он не увидел…

Ставка командующих объединенной турецко-персидской армией.

Город Эль-Ариш встречал рассвет так же мерзко, как и все предыдущие триста дней. Воняло тухлой рыбой, мазутом и верблюжьим потом. Небо над морем было не розовым, как в открытках, а свинцово-серым — то ли от пыли, то ли от магии, то ли от того, что сам Аллах отвернулся от этого места.

В бывшем рыбном складе, который местные называли «дворцом», было душно, как в парилке. Окна заколотили еще после налета египетских магов-стервятников, и единственный источник свежего воздуха — дыра в крыше, пробитая шальным снарядом — только добавляла запаха гари.

За длинным столом из неструганых досок сидели те, от кого зависела судьба Египта. Или, по крайней мере, их собственная шкура.

Главнокомандующий объединенной армией Персии маршал Аббас-мирза Каджар — сухой, как вобла, с лицом, изъеденным оспой, и маленькими черными глазами, которые не моргали, даже когда он чихал. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел в потолок.

Рядом с ним — командующий турецкой армией Мехмед-паша. Гора жира в мятом мундире. Он пил уже пятый стакан чаю и непрерывно потел. Феса на нем не было — он положил его на стол, и тот напоминал дохлого ежика.

Напротив — четверо вождей союзных племен. Бедуин Мухаммед ибн-Саид, худой и злой, с вечной усмешкой, которую хотелось припечатать к столу. Эмир Абдалла из бану-сакр — бык с мощной шеей и руками в старых шрамах. Шейх Фарук — берберский старик с белой бородой и черными, как маслины, глазами. И Халид аль-Мансур — молодой наемник из Аравии — командир тысячи горячих и скорых на расправу магов, с золотым зубом и взглядом акулы.

И еще один — капитан Ахмед из Омана, которого прислали вместо обещанных кораблей в качестве координатора. Он сидел в углу и боялся открыть рот.

— Начнем, — сказал Аббас-мирза. Голос у него был скрипучий, как несмазанная дверь. — Времени у нас мало. Русские через две-три недели прикончат Германию. Кайзер Фридрих дышит на ладан.

— Не две-три, — поправил Мехмед-паша, вытирая шею. — Свежие данные. Берлин осажден. Русские танки на окраинах. Кайзер бросает в бой детей. Буквально. Школы закрыли, всех, кому есть двенадцать, выдали винтовки и отправили на передовую.

— Двенадцать лет? — переспросил эмир Абдалла. — Это же мясо.

— Вот именно. Мясо. И никто из них не маг. Они просто стреляют и падают. Зато русские теряют время. Каждый день, что они тратят на штурм Берлина — наш день.

— А американцы? — спросил Халид. — Картер обещал помощь. Где она?

Мехмед-паша мрачно усмехнулся.

— Американский флот почти уничтожен в Северном море. Макаров сжег их авианосцы за сутки. Остатки ушли в Исландию. Картер орет на весь мир, что пришлет подкрепление, но не говорит, когда. Может, через месяц. Может, через год. А может, никогда. Ему надо думать, что будет с его страной, когда падет кайзер. Русские милосердны к врагам, но обид все же не прощают.

— Значит, мы сами, — констатировал Мухаммед ибн-Саид. — Как и всегда.

За столом зашумели. Вожди заговорили, перебивая друг друга.

— Мы не можем ждать русских. Если они придут сюда, нам конец!

— А можем ли мы взять Египет без помощи? Тутмос — некромант, он сдерживает нас уже полгода.

— Полгода, потому что вы все бабы!

— Сам ты баба, которая даже меч в руках держать не умеет!!!

— Не смей так говорить, сын осла!!! Мы уже потеряли два корпуса под Порт-Саидом! Два корпуса, понял⁈ Шестьдесят тысяч человек. Ваши персидские маги-огневики испепелили собственный обоз, а потом орали, что это диверсия. А турецкие инженеры в это время тащили на себе пушки под огнем фараоновой гвардии.

— Хватит, — подал голос бедуин. Он говорил тихо, но все замолчали. — Мы здесь не для того, чтобы выяснять, чей маг лучше делает свое дело. Мы здесь, чтобы решить, что делать дальше. Полгода мы топчемся на этом чертовом берегу. Полгода! За это время можно было дойти до Судана и обратно. А мы даже Суэцкий канал не перешли.

— Суэцкий канал набит кораблями фараона, — буркнул эмир Абдалла. — Там стоят его некромантские корветы. Мы пытались подойти — они поднимают со дна старые финикийские галеры, и те вылезают прямо перед носом наших катеров. И знаете, что самое обидное? Команда на этих галерах — дохлые рыбы. Буквально. Кости, облепленные тиной, и они управляют парусами.

— Я видел, — сказал шейх Фарук, старик-бербер. — Я видел, как одна такая галера навалилась на наш броненосец. Десять тысяч тонн железа, а она его просто… оттолкнула. Как пушинку. Мы потом три дня вылавливали уцелевших.

— Если ничего не предпринять, мы все умрем!!!

— Или фараон прибьет, или русские войска!!!

— Тишина! — рявкнул Аббас-мирза, и его голос перекрыл гам. Он постучал кулаком по столу — доски жалобно скрипнули. — Тишина, я сказал!

Все замолчали. Даже мухи, казалось, притихли.

— У нас есть три варианта. Первый — сидеть на