Его Сиятельство Вовчик. Часть 6 - Тимур Машуков

месте и ждать, пока русские придут и спасут фараона. Тогда мы проиграли и остается только зарезаться. Второй — отступить в Сирию и там укрепляться. Тоже проигрыш, но с меньшими потерями. Третий — наступать. Сейчас. Неделя на подготовку, и удар по дельте Нила.

— Самоубийство, — буркнул эмир Абдалла.

— Почему? — спросил Халид аль-Мансур. — Мы уже столько времени давим египтян. У них нет резервов. Тутмос силен, но он один. Его маги выдохлись. Они отбивают атаки, но каждый раз с трудом. Если мы бросим все, что у нас есть — всех магов, всю артиллерию, всю авиацию — у нас есть шанс.

— Шанс, — повторил Мехмед-паша. — Один из десяти. И то, если Тутмос в этот день решит поспать подольше.

— А что ты предлагаешь, жирный? — огрызнулся Халид. — Сидеть и ждать, пока русские разберутся с Германией? Они уже близки к победе. Берлин падет через неделю. Максимум через две. Потом они перебросят сюда свой магический флот, и мы все будем кормить рыбу в Средиземном море.

— Не через две, — тихо сказал шейх Фарук. Старый бербер до этого молчал, но теперь поднял голову. Его черные глаза блестели. — Я говорил с торговцами из Стамбула. Русские завязли. Германия сопротивляется из последних сил, это правда. Но эти последние силы — огромны. Кайзер Фридрих не просто бросает детей — он бросает своих личных магов-телохранителей. Тех, кого никогда не выпускал из дворца. Их много, очень много, и они сильны. Вчера под Берлином был бой, после которого русские потеряли триста сильнейших магов-огневиков. Триста. За один день.

— Откуда ты знаешь? — Аббас-мирза прищурился.

— У меня свои источники. — Старик не стал уточнять. — Русские побеждают, но медленно. Очень медленно. И каждый день этой медлительности — наш подарок. У нас есть месяц. Может быть, полтора. За это время мы должны либо взять Египет, либо умереть.

— Я не хочу умирать, — сказал капитан Ахмед из Омана, и все на него зашикали.

Мехмед-паша допил чай, поставил стакан на стол и тяжело поднялся. Он прошелся по комнате, с трудом переставляя ноги, потом остановился у карты, висевшей на стене. Карта была старая, с дырами от пуль и пятнами кофе.

— Смотрите, — сказал он, тыкая пальцем в дельту Нила. — Здесь Порт-Саид. Здесь Александрия. Здесь Розетта. У нас есть три направления для удара. Мы уже пробовали все три. Результат — сотни тысяч трупов. Но теперь у нас есть кое-что новое.

— Что? — спросил Мухаммед ибн-Саид.

— Отчаяние. — Мехмед-паша повернулся к собравшимся. — Когда человеку нечего терять, он дерется лучше. Мы с Аббас-мирзой уже отправили гонцов в Багдад, Дамаск и Константинополь. Мы собираем последние резервы. Все, что может стрелять, колдовать или просто бежать с ножом. Через неделю у нас будет двести тысяч штыков. Плюс тридцать тысяч магов. Плюс пятьсот орудий. И плюс ваши племена — еще тысяч сорок всадников.

— И ты думаешь, этого хватит против Тутмоса? — усомнился эмир Абдалла.

— Против Тутмоса одного — может быть, — ответил Халид. — Но у Тутмоса есть маги. Сотни жрецов, которые сидят в каждом храме и качают силу. Мы должны ударить так, чтобы они не успели среагировать. Одновременно — по всем трем направлениям. И пока египтяне будут разбираться с атакой, мы по-тихому ударим в другом месте.

— Где? — спросил Аббас-мирза.

— Здесь. — Халид ткнул пальцем в карту южнее Каира. — Луксор. Гробница фараона. Его источник силы. Если мы уничтожим гробницу, Тутмос превратится в обычного человека, лишенного магии.

— А как ты доберешься до Луксора? — спросил Мехмед-паша. — Там пустыня. Египетские патрули. Магические ловушки. И главное — нужно пересечь Нил, а там стоят корабли фараона с некромантами.

— На верблюдах, — спокойно сказал Халид. — Ночью. Через переправу. Мои люди знают пустыню. Мы пройдем там, где не пройдет армия. Нас будет немного — человек пятьсот. Отборных. Этого хватит, чтобы проникнуть в гробницу и взорвать ее.

— Чем взорвать? — спросил шейх Фарук.

— У меня есть кое-что. — Халид похлопал по поясу, где висела маленькая кожаная сумка. — Русская магическая взрывчатка. «Смерч-12». Одна такая крошка превращает скалу в пыль. А у меня тридцать килограмм лежит в запасе. А еще мы оставим ее следы — пусть думают, что это сделали русские.

— Откуда у тебя русская взрывчатка? — подозрительно спросил Аббас-мирза.

— Купил. У одного бедного человека. Теперь он очень богатый. И мертвый. — Халид улыбнулся, блеснув золотым зубом. — Неважно. Важно, что она есть. И что я готов ее использовать. Сами знаете — сильней ее в мире нет.

За столом снова начался спор. Эмир Абдалла требовал, чтобы его люди шли в первых рядах, потому что «мы не привыкли прятаться за спинами». Мухаммед ибн-Саид настаивал на том, что бедуины пойдут разведчиками, потому что «вы все слепые кроты». Шейх Фарук молчал и крутил в пальцах четки. Мехмед-паша и Аббас-мирза о чем-то шептались, склонив головы друг к другу.

Халид аль-Мансур встал и вышел на улицу.

Снаружи было не лучше, чем внутри. Жара ударила в лицо, как мокрая тряпка. Над городом висела серая мгла — то ли пыль, то ли дым от костров, то ли магический смог, который египтяне запустили вчера через границу. В порту воняло тухлой рыбой — рабочие чистили сети, не обращая внимания на войну.

Халид закурил. Он курил дешевые турецкие сигареты, от которых першило в горле, но выбора не было. Русские сигареты кончились еще месяц назад, а местные были похожи на сушеный навоз.

— Нервничаешь? — спросил его кто-то сзади.

Халид обернулся. Это был шейх Фарук. Старик вышел следом, опираясь на посох, и встал рядом.

— Нервничаю, — признался Халид. — Слишком много ставлю на карту. Если план провалится, меня убьют свои же. Хотя твои, между прочим, сделают это первые.

— Не убьют, — сказал Фарук. — Потому что у тебя есть план. А у них нет. Они уже полгода сидят на этом вонючем берегу и не знают, что делать. Ты — единственный, кто предложил что-то внятное. За это тебя будут слушать, даже если ты провалишься.

— Спасибо, успокоил.

— Не за что. — Старик помолчал. — Скажи мне, Халид. Ты правда веришь, что мы успеем до того, как русские придут?

Халид выпустил дым в потолок.