Избранное - Муса Мустафович Джалиль

class="v">Ослепли старые глаза.

– Как вольных птиц над степью на рассвете,

Трёх сыновей пустила я летать.

Как женщине, как близкой, мне ответьте,

Не то сгорит от горя мать.

Погибли на войне два милых сына,

Живу теперь надеждою одной:

Пусть не примчатся трое воедино,

Вернётся ль младший сын домой?

Но почему-то голубок не вьётся,

И ветер приумолк, – наверно, спит,

Лишь на опушке эхо отдаётся

Трубы и топота копыт.

Звенят подковы, скачет конь горячий,

Пылает сердце матери в огне:

Сынок любимый, самый, самый младший,

Сидит на гордом скакуне!

В его руках – победы нашей знамя,

И золотая на груди медаль,

И лес его приветствует ветвями,

И пеньем – солнечная даль.

Она душой почуяла, узнала,

Хотя увидеть сына не могла.

Сказала: – Сын мой! Сын мой! – зарыдала.

Была слеза её светла.

– Вернулся мой последний, мой единый…

Нам встретиться, сыночек, довелось!.. —

И льются золотые слёзы сына

На серебро её волос.

– Ну, успокойся, мать, прошли напасти,

На сына посмотри, не надо слёз!

На боевом клинке – победы счастье

И жизнь я родине принёс.

Два старших брата пали в битве правой,

Пути к победе начертав для нас,

Но сделалась их жизнь бессмертной славой,

Когда настал их смертный час.

Я их зарыл в земле весенней, талой, —

Там, далеко, лежат твои сыны,

Но я принёс их крови отсвет алый

На славном знамени страны.

И мать глаза протёрла стягом красным,

И зренье к ней вернулось наконец,

На младшего взглянула взором ясным:

Стал сильным соколом птенец!

– Как вольных птиц, на бой благословляя,

Я трёх детей в полёт пустила, вдаль.

Придите! Всех зову я, как родная,

Как мать, познавшая печаль.

Они любовь к отчизне с колыбели

Всосали вместе с молоком моим.

Я соколов пустила – полетели

С единой думой: «Победим!»

Нет, не вернулись, мы двоих не встретим,

Без всадников их кони ржут в пыли.

Ту кровь, что я дала бесстрашным детям,

Они оставили вдали.

Заря победы светится над нами

Их кровью, за отчизну пролитой.

Мой младший сын зарю принёс, как знамя, —

Мой сын, мой сокол молодой.

Его медаль я вижу золотую

И говорю: «Ты счастье мне даёшь!»

Мне кажется, я двух сынов целую,

Когда приходит молодёжь.

Мне, как дитя родное, дорог каждый:

Моё не расплескалось молоко!

Горюю раз, а радуюсь я дважды.

Друзья поют, и мне легко.

Я сыновей взрастила, что бессмертье,

Погибнув, принесли своей стране.

Я с вами праздник праздную, поверьте.

Придите к матери, ко мне!

И стар и млад приходят к ней с участьем,

Цветы, любовь несут в её жильё.

Стремится родина цветущим счастьем

От горя исцелить её.

Мы будем вечно прославлять

Ту женщину, чьё имя – Мать.

Сентябрь, 1943

Перевод С. Липкина

Путь джигита

Вернулся б джигит, да дорога кружит,

Дорога б открылась, да горы встают.

Не горы – преграда, а орды врага,

Несметные орды пройти не дают.

На камень встаёт он и точит свой меч,

Пасётся осёдланный конь на лугу,

И ржёт, и как будто зовёт седока

Отмстить, отплатить, не остаться в долгу.

– Джигит, торопись, скоро солнце зайдёт,

Туманом покроется луг голубой,

Тогда заблудиться недолго в лесу,

Тогда и пути не найти нам с тобой.

– Не бойся, мой конь, неизвестен мне страх,

Ночь – верный помощник – бежит по кустам,

И враг не узнает, что гонимся мы

В глубокую темень за ним по пятам.

Скакун мой, недаром в туманной дали

Тоскливая песня любимой слышна:

К родному порогу победным путём

На ранней заре приведёт нас она.

Сентябрь, 1943

Перевод К. Арсеневой

Сталь

Так закалялась сталь.

Н. Островский

Я и усов ещё не брил ни разу,

Когда ушёл из дома год назад,

А на плечи легло пережитое,

Как будто мне минуло шестьдесят.

За год один я столько передумал;

Что в голове разбухло и в груди.

И в двадцать лет лицо моё в морщинах,

И поседели волосы, – гляди!

Вся тяжесть слёз и пороха и крови

Теперь в ногах осела, как свинец.

Потом свалил меня осколок минный,

Я оперся на палку под конец.

И вот в глазах моих ты не отыщешь

Мальчишеского резвого огня,

Задорно не взлетают больше брови,

И сердце очерствело у меня.

А на лице лишь одного терпенья

Нешуточный, суровый, жёсткий след.

Так сразу юность вспыхнула, как порох,

В три месяца сгорела в двадцать лет.

Эх, юность, юность! Где твой вечер лунный,

Где ласка синих, синих, синих глаз?

Там на Дону, в окопах, в чёрных ямах,

Дороженька твоя оборвалась.

Не в соловьином розовом рассвете,

А в грозовой ночи твой свет блеснул,

И я на дальнем рубеже победы

Тебя кровавым знаменем воткнул…

Но нет во мне раскаянья, не бойся!

Чтобы в лицо победу угадать,

Когда б имел сто юностей, – всё сразу

За эту радость