Он просил говорить шепотом. Громкое дело о тихом насилии в семье Пелико - Каролин Дарьен

За неделю мы узнали, что под стражей находятся уже тридцать четыре преступника. Один из них жил всего в нескольких кварталах от дома моих родителей. Этот человек, приглашенный отцом, приходил туда как минимум дважды под вымышленным предлогом покупки велосипедных колес, которых, разумеется, никогда не существовало.

Читая заключения психолого-психиатрических экспертиз этих людей, я испытывала гнев и отвращение. Большинство из них признали, что их поступки аморальны, но ни один не выразил ни капли раскаяния или сочувствия к моей матери. Часто они даже не осознают, что являются опасными преступниками.

4 сентября 2021 года, суббота

Накануне нового учебного года мы с Томом говорили о его самочувствии и душевном состоянии. Стоит ли дальше посещать психолога? Летом он признался, что чувствует себя лучше и не хочет больше ходить на сеансы. Казалось, он сумел отстраниться от эмоций, терзавших его месяцами ранее. Мы с Полем не настаивали. Но когда я напомнила ему о его словах, он сказал, что все же хочет снова встретиться с тем доктором. Ему по-прежнему нужна возможность довериться кому-то, сохранить эти еженедельные встречи, которые он воспринимает как «свое пространство» и «время для себя».

29 сентября 2021 года, среда

Последние дни региональные и даже общенациональные СМИ неустанно пытаются осветить нашу трагедию. Очевидно, что хорошо осведомленные журналисты ждали новых подробностей – очередной волны арестов, когда задержали еще девять человек. Наша история будет разобрана в публичном пространстве до мельчайших деталей. Эта бесцеремонность тревожит нас.

Предвидя такой поворот, я попросила Катрин выступить с заявлением о «бытовом насильственном применении сильнодействующих веществ» – явлении куда более распространенном, чем принято считать, но остающемся в тени как для женщин, так и для врачей. Тем временем адвокаты насильников начали выстраивать линию защиты, утверждая, что их подзащитных не уведомляли о состоянии моей матери в момент преступлений. Это неуместное оправдание стало для нас новым унижением.

После шумихи, поднятой прессой, всплыла еще одна проблема: можно ли привлечь к ответственности бесплатный сайт знакомств, на котором переписывались эти извращенцы? Многие из них теперь пытаются выставить себя жертвами, якобы подло обманутыми моим отцом. Однако именно сайт Coco.fr, до сих пор действующий[20], позволял им разглядывать порнографические снимки моей матери. На каждом из них она была без сознания. Но это их не останавливало – скорее, напротив, подстегивало.

4 октября 2021 года, понедельник

Мне хотелось бы увидеть хоть каплю сдержанности и уважения к тому, что переживает моя мама, я и мои братья вот уже одиннадцать месяцев. Некоторые журналисты, разглашающие личные данные, недостойны называться представителями этой профессии. Куда делись профессионализм и человечность? Понимают ли они, какой урон наносят? Ради чего все это? Неужели оно того стоит?

Сегодня вечером меня захлестнуло негодование от прочитанного. За всеми этими заголовками, фотографиями, подписями, выражениями я вижу нездоровое, грязное удовольствие, далекое от журналистской этики. Они интерпретируют, додумывают, с легким трепетом иллюстрируют ужасы, а затем выходят из этой грязи чистенькими. Я не могла себе даже представить, что пресс-карта дает право на подобное.

Для меня ценны профессиональные, взвешенные материалы, а не те, что словно вытащены из сточной канавы.

Писательство, чего бы оно мне ни стоило, становится способом отгородиться от отца, освободить плечи от груза его наследия.

14 октября 2021 года, четверг

Мои невестки давали показания в суде Авиньона шестого октября. Отец же в последний раз выступал в июле, но его ответы были уклончивы и явно притянуты за уши. Он упорно подгонял правду под свои интересы. К счастью, судья, похоже, не слишком доверяла его словам.

Последние дни я провела рядом с мамой, поддерживая ее. Я отдала ей машину, чтобы она могла свободно передвигаться, приходить и уходить, когда пожелает. Теперь она не боится садиться за руль, не страшится потерять сознание или выпасть из привычного ритма жизни. Моя подруга Марион помогала мне в этом, став моей главной опорой.

Катрин сообщила, что один из участников последнего изнасилования мамы, произошедшего 22 октября 2020 года, оказался носителем ВИЧ. Меня снова пробрала дрожь. Мама, конечно, допускала возможность заражения, хоть и не говорила об этом вслух. На следующей неделе ей предстоит сдать еще один серологический анализ. Ненависть к отцу растет во мне с каждым днем. Но худшее не всегда неизбежно, и я цеплялась за эту мысль. Если бы мама оказалась заражена, он бы точно ответил за это.

21 октября 2021 года, четверг

Результат теста на ВИЧ оказался отрицательным. Я выдохнула с облегчением. Позже мама призналась, что не считала себя в опасности, ведь родилась «под счастливой звездой». Ее простодушие и отрешенность мне было трудно принять. Мы с ней слишком по-разному смотрим на происходящее, она необычайно хрупка.

23 октября 2021 года, суббота

В последнее время наши с мамой разногласия и обиды лишь усугублялись. Неожиданно мы получили новости об отце. С Флорианом связался его друг детства Шарль, ныне живущий на юге Франции. Он хорошо знал моих родителей, поскольку часто путешествовал с ними.

Шарль проходил стажировку в тюрьме в качестве социального работника и столкнулся с отцом. Отец его не узнал – возможно, из-за маски. Шарль же, не видевший его много лет, был потрясен. Он заметил, что тот изменился, выглядел потерянным и сломленным. Шарль не решился раскрыть себя. Эта встреча, совпавшая с годовщиной ареста отца, глубоко нас встревожила.

Чем дальше шел судебный процесс, тем яснее мама понимала, что отцу нужны помощь и лечение. Иногда она упрекала меня в злопамятности и даже неблагодарности: «Ты забываешь, что он не всегда был тем дьяволом, каким ты его рисуешь. Он многое сделал для тебя и твоих братьев. Я была счастлива с ним и очень его любила. Я хочу сохранить в памяти только хорошее – это помогает мне идти вперед. Иначе я сломаюсь, а я просто хочу жить дальше. Так уж я устроена».

Безусловно, я принимала ее способ защиты от обрушившейся на нее жестокости. Но ее слова по-прежнему сбивали меня с толку.

17 ноября 2021 года, среда

Проснувшись, я поняла, что наша история неизбежно станет общественным достоянием. Страха перед этим нет, но, оценив, как далеко я уже зашла, осознала, сколько еще предстоит пройти, чтобы после мне самой прийти в себя. Меня терзают вопросы: как воспримут эту книгу мои близкие? Мой сын, когда подрастет и сможет ее прочесть?

На нас обрушилась бомба, ее взрыв потряс все вокруг, но ради будущего мы обязаны сохранить равновесие. Несмотря на разочарования, боль и ненависть, нужно идти вперед с высоко поднятой головой. Я