Он просил говорить шепотом. Громкое дело о тихом насилии в семье Пелико - Каролин Дарьен

ухватилась за мысль, что эта книга – свидетельство пережитого – способна переломить эту постыдную ситуацию. Искренне верю, что она станет опорой для других, тех, кто оказался под гнетом чужой власти, и поможет им обрести силы для восстановления.

22 ноября 2021 года, понедельник

Прошел почти год с моего первого допроса, и меня вновь вызвали к судье. Она решила вернуться к рассмотрению этого дела. По словам адвоката, обнаружены новые фотографии – на них я запечатлена обнаженной, и сделаны они явно без моего ведома. Судья хотела показать их мне и услышать, что я могу сказать в ответ на последние заявления отца.

Я уже не знала, чего ожидать и в каком состоянии окажусь после этого. Жизнь казалась бесконечным кошмаром, из которого я отчаянно пыталась вырваться.

Одиннадцать часов утра, Авиньонский суд. Судья приняла меня в том же зале, что и год назад. Знакомая обстановка, те же лица, то же оргстекло, разделяющее нас. На столе перед ней лежали несколько цветных папок.

– Прежде чем мы начнем, я хотела бы узнать, как вы себя чувствуете. Есть ли что-то, что вас тревожит и о чем вы хотели бы поговорить, прежде чем мы перейдем к новым материалам дела?

– Я беспокоюсь за душевное состояние моей матери. Кажется, она не осознает всей макиавеллиевской сущности отца. Она не отдает себе отчета в том, через что он заставил ее пройти за последние годы. Мне кажется, мама все еще отрицает произошедшее, хотя уже год не общалась с ним. В каком-то смысле она продолжает высоко его ценить, цепляясь за образ любящего человека с нравственными устоями. Она не может принять факты и понять, что отец сознательно и опасно манипулировал ею, чтобы унизить. Если бы она увидела истинную природу своего мужа, это бы ее мгновенно сломало. Конечно, это сильно осложняет наши отношения. Ей предстоит долгий и тернистый путь к принятию и исцелению. Мне больно видеть, как далека она от правды.

Судья внимательно записывала мои слова.

– Недавно адвокат показала мне письмо от тети, сестры отца, датированное восьмым сентября 2021 года. Ей за восемьдесят, и она – единственная из семьи, кто поддерживает связь с ним. В письме она сообщает отцу, где живет мама, что должно было оставаться тайной. Тетя также уверяет, что у мамы «все в порядке». Но, как я уже сказала, я совершенно с этим не согласна. Мама цепляется за обломки своей прошлой жизни, убеждая себя, что ее отношения с мужем были подлинными и искренними.

Судья кивнула и продолжила:

– Теперь мне придется показать вам фрагменты видеозаписей, сделанных вашим отцом. Они содержат видеомонтаж с сопоставлением вас и вашей матери. Вы должны знать, что все это было выложено в интернет для других мужчин.

Она протянула мне лист формата А4 с цветными фотографиями. На одном из снимков я переодеваюсь в фиолетовой комнате дома в Мазане. Дата легко определяется – июль 2020 года. Я гостила у родителей десять дней, работая удаленно. После шести месяцев пандемии они хотели побыть с внуком. Я долго рассматривала снимки. Некоторые из них были соединены с мамиными фотографиями. Отец запечатлел нас обеих в разных ракурсах: в профиль, анфас, сзади. Затем мой взгляд упал на отвратительные комментарии под снимками.

Я словно слышала его голос – язвительный, произносящий эти мерзкие слова. Я вцепилась в подлокотники кресла, чтобы не потерять сознание.

– Да, это я. Значит, он спрятал телефон в режиме съемки? Как он посмел!

Мне вспомнилось лето 2008 года в Тиццано на Корсике. Я видела тебя и маму счастливыми – такими же влюбленными, как в первый раз. Ты не выпускал фотоаппарат из рук, бесконечно снимая маму.

Секретарь суда бесстрастно фиксировала мои слова, не отрывая глаз от экрана. Судья, посмотрев на меня, продолжила:

– Когда я спросила вашего отца, испытывал ли он к вам сексуальное влечение, он ответил: «Нет, ни в коем случае. Если вы спросите, зачем тогда фотографировать ее голой, я скажу: любопытство, не более». Он также отрицал, что опаивал вас препаратами или насиловал. Можете ли вы это как-то прокомментировать?

– Я абсолютно уверена в обратном. Он лжет так же естественно, как дышит. Отец явно подмешивал мне что-то – это видно по снимкам, где я якобы сплю. Ваша честь, я никогда не сплю в такой одежде и в такой позе. У меня чуткий сон. Более десяти лет я живу с мужем Полем, который встает в 1:45 ночи на работу, и меня будит малейший шорох.

Я попросила показать еще раз снимок, сравнивающий меня с мамой.

– Я очень похожа на нее. Он не раз это подчеркивал. Теперь я понимаю, что он никогда не уважал мать своих детей. Более того, он называет меня дочерью своей матери, но не своей, не их общей дочерью. Кажется, он не признает себя отцом – для него мы лишь сексуальные объекты.

– А теперь вспомните, где вы были в ночь с 27 на 28 декабря 2019 года.

– После сочельника 24 декабря я уехала в Марокко с мужем Полем и сыном Томом. Мы вернулись второго января. Родители оставались в моем доме.

Судья показала еще одно фото: моя обнаженная мать лежит без сознания.

– Я выбрала наименее шокирующий снимок из тех, что сделал ваш отец. Мог ли он быть сделан в вашем доме в ваше отсутствие?

Я увидела маму, лежащую, словно неживая, на левом боку, как на других фотографиях. На ней были только черные кружевные трусы, совсем не в ее вкусе. Лампа у кровати и люстра были включены. Отец даже не снял с нее обувь. Да, я узнаю эту комнату. Это мой дом. Мое убежище, было им до этого.

– Мадам Дарьен, вашу мать насиловали несколько часов в вашем доме. Преступление совершил неустановленный мужчина тридцати четырех лет. Ваш отец снимал все происходящее на камеру. Связь на их мобильных телефонах была отключена в районе вашего дома в 22:51.

Хотя адвокат предупреждала меня об этом накануне, я до сих пор не уверена, смогу ли пережить этот позор в дополнение ко всему остальному. Как он мог сотворить такое в моем доме, в моем личном пространстве? Как нам жить здесь дальше? И что подумает Поль, когда узнает об этом?

– Это еще не все, мадам Дарьен. Я должна показать вам фотографию вашей матери в бессознательном состоянии, сделанную уже в другом месте.

Я бы хотела остановить время, нажать на паузу.

Как и на прошлом снимке, мама лежала в той же позе – на левом боку, с открытым ртом, неподвижная.