Скиф - Оксана Николаевна Сергеева

– его, считай, профессия. Ушел, точно ящерица в песок, только его и видели. И цель у него с тех пор всего одна была – отомстить. Только для хорошей мести нужны деньги, связи, новое лицо и новая личность. Так к Горскому и попал. Похер было, что делать и как долг отрабатывать. Каждый новый день был как последний, наворотил достаточно, потому что жить дальше не собирался. Незачем.

Как пострелял крыс этих кабинетных, решил, что вышло его время. Водки хапнул, пистолет к виску – нажал на курок. Вот она, свобода... Душа, кажется, вверх взмыла. Привет, родная…

Хуй-то там, он еще здесь. Осечка.

У него. Осечка!

Любое практически оружие разобрать и собрать мог с закрытыми глазами, и пистолет уже стал давно продолжением его руки, а тут, блять, осечка.

Второй раз смалодушничал. Второй раз не хватило смелости на курок нажать и пришлось ему дальше жить эту гребаную жизнь со всеми своими грехами.

Так и жил, всё реже вспоминая прежние потери и открывая для себя новые законы бытия, очень суровые и очень людские. Смирился, очерствел, закаменел. Влачил бессмысленное, пустое существование, пока Лизка не появилась. Вспыхнула на его пути. Зажглась звездой на его беспросветном небосклоне.

Сложно было примириться со своими пылкими к ней чувствами. Сложно, невозможно, но и отрицать бесполезно. По-другому Лизку любил. Не так, как жену. В прошлой жизни всё спокойнее было. Со своими проблемами и радостями. Ссорились, бывало. Как без этого? Но то была тихая, умиротворенная любовь. Наверное, потому что думал: всё у них в жизни впереди, всё еще будет.

А с Лизкой всё бурлило, ни вздохнуть не успевал, ни что-то осмыслить. И не тормознешь уже – без нее хоть зверем вой.

Потому что любил он Лизку как в последний раз.

Потому что точно знал: после нее уже ничего не будет. Ни любви, ни жизни ему после Лизки не видать. Если он ее потеряет, если хоть волос с ее светлой головы упадет, пиздец ему наступит. Уже окончательный.

Не думал, взаимны ли его чувства, вообще не рассуждал о такой глупости. Чего тут думать, всё равно ее никому не отдаст. Любовь, конечно, чувство благородное, но отягощенное одним безнравственным обстоятельством: все влюбленные – страшные эгоисты.

Он тоже таким был. Потому, затушив окурок в пепельнице, закрыл окно и вышел в прихожую. Там накинул на себя кожаную куртку, сунул в карман ключи от машины и, несмотря на поздний час, опять поехал к Лизке. Снимать с нее пижаму. Белую. С красными сердечками.

Глава 15

Глава 15

Следующие дни были тревожными, наполненными тягостным ожиданием. Встречались с серьезными авторитетными людьми, холодно и без эмоций решали деликатные вопросы.

Кудасов, получив их «приветы», снова позвонил, попросил о встрече, но они ему отказали, сославшись на нехватку свободного времени. Помимо этих разборок была еще основная работа, требующая неослабевающего контроля, как то регулирование финансовых потоков, сотрудников, клиентов, конкурентов. Система должна работать несмотря ни на то. Марат серьезно ошибся, и уже не мог рассчитывать на личную встречу по первому звонку, так что заодно решили ему нервы натянуть, показав его зависимость от них и свою в нем незаинтересованность. Пусть теперь ждет, когда они соизволят с ним поговорить.

В последнее время цепь нагнетающих событий ползла вверх вроде температурной кривой больного. Но как будто этого было недостаточно для плохого настроения, Скиф еще и с Лизой поругался.

Не сошлись они во мнениях. Вроде бы мирно начали разговор, а потом пошло-поехало, слово за слово – и поцапались. Лиза захотела к нему в «Бастион» приехать, а Макс сказал, что не стоит этого делать. Что-то не понравилось ей в его словах, только хрен бы знал, что именно ее так задело. Попробуй баб этих разбери. Может и правда резок был. Сказались бессонные ночи, острые мысли, напряжение последних дней. К тому же терпеть не мог этих телефонных разборок. Наверное, потому и вышло всё через одно место. Когда в глаза друг другу смотришь, всё как-то понятнее – каждая эмоция видна, любое мимолетное движение души. Да и враз можно оборвать любую перепалку. Обнял, поцеловал, тиснул – вот и договорились.

Именно так Максим и собирался поступить – поехать к Лизке и уладить противоречия методом простым и древним, как сама жизнь.

Наспех выпив кофе у бара, он вернулся в кабинет, чтобы предупредить Чистюлю о своем уходе и одеться.

– Всё, Илюха, я поехал… – сказал Виноградов и тут же оборвался, уставившись на рыжую проститутку, вальяжно разместившуюся на диване.

Всё бы ничего, но проститутка была практически голая, в одних трусиках, которые ничего, собственно, не прикрывали. Не трусы, а ниточки.

– Чистюля, ты охерел? Серьезно думаешь, что самое время шлюх драть?

Керлеп, сидящий в своем кресле и как ни в чем не бывало перебирающий завал документов на столе, поднял на него взгляд:

– Так это к тебе.

Паулина как будто обиженно надула губки:

– Ты давно ко мне не заходил. Вот я и решила сюрприз тебе сделать.

– Что-то не припоминаю, чтоб я тебя в гости приглашал, – резко ответил Макс, не выразив радости от встречи.

– Не хочешь побыть со мной наедине? – призывно улыбнулась.

Скиф распахнул дверь, шагнул за порог и позвал охранника:

– Сюда иди. Это что за херня?

Тот вошел в кабинет и бестолково осмотрелся, не понимая, что сделал не так.

– Вот это! – Скиф указал на голую проститутку. – Какого хрена у меня в кабинете шлюхи голозадые расхаживают? Как она сюда попала? Тебе тут проходной двор, что ли?

– Так это же ваша… – мужчина покраснел, предчувствуя большие неприятности.

В этой части клуба посторонних быть не должно, но эту шлюху Виноградов уже приводил, вот и подумалось, что ее можно пропустить.

– Чего? А где на ней написано, что она моя? – схватив парня за шиворот, он подтащил его к дивану.

Паулина подхватилась и испуганно вжалась в спинку.

– Ты где-то видишь надпись, что она моя? Может, тут? – ткнул охранника мордой в ее всколыхнувшуюся грудь.

– Я понял, – пробубнил он.

– Нахуй отсюда оба! Еще раз что-то такое повторится, вылетишь отсюда! – рявкнул Скиф и отпустил его, тут же взявшись за Паулину. – Пошла! – ухватив за локоть, выкинул ее за дверь.

– Дай хоть одеться! – протестующе завизжала она.

– Тебе не привыкать, нормально вон сидела, не стеснялась, – ответил