Одержимость. Девочка Сурового - Виктория Альмонд

Сутки?! Отдается эхом где-то внутри меня. Сутки и никаких вестей, телефон Дани до сих пор выключен!

– Валентина, баба Валя, скажите, а с Даней все в порядке?!– всматриваюсь в ее голубые глаза в поисках хоть какого-то ответа.

– Моя хорошая, не знаю я, честно и никто не знает. Нужно подождать и все прояснится. Но я уверена с ним все хорошо, и он бы не одобрил, что ты ничего не ешь и только плачешь.

Две недели спустя

Я пришла в себя. Я ела, через силу, много гуляла по территории возле особняка и даже спала, но не на секунду меня не покидали мысли о Дане. Каждый день я звонила Владу. Задавала Андрею и Дмитрию один вопрос:

– Есть новости?

В ответ они лишь отрицательно качали головами.

Маме пришлось сказать, что я поехала на практику. Какая практика в начале учебного года? Но она сделала вид, что поверила мне.

Петя донимал меня звонками и сообщениями, на которые я в один день ответила, на все. Одной фразой.

«Я не знаю».

Он, конечно, снова стал мне звонить, но, а для чего? Что я могу ему сказать? Выйду ли на работу? Так он сам дал мне время, сказал, что подождет, а остальное его не касается.

Мне позвонил Миша, мой брат, он вернулся с вахты и вернулся не один. Познакомился там с девушкой, медсестрой. Влюбился и привез ее знакомить с родителями. А я не выдержала и разревелась, сказала, что от радости. Я никому не могла рассказать правду, что у меня на душе. Даже бабе Вале не могла рассказать, я боялась навредить Дане.

Интернет в этих местах ловил плохо, но я все равно умудрялась до дыр засматривать страничку Дани и его фиктивной невесты в поисках хотя бы каких-то ответов.

И новостные сводки. Я тешила себя тем, что, если бы что-то случилось, СМИ бы точно об этом написали. Значит он жив. Но где он и почему телефон выключен?

Так прошло еще две недели. Трехэтажный особняк в горах почти стал моим домом. Только я бродила по нему как приведение.

На первом этаже огромная гостиная и кухня, все в стиле Дани, минимализм и натуральные материалы. На втором этаже четыре спальни. На третьем кабинет и бильярдная. В подвале бассейн и джакузи.

Мои дни в ожидании новостей проходили одинаково. Несмотря на невероятно красивый пейзаж вокруг, меня ничего не могло отвлечь. Даже прогулки. Валюша составляла мне компанию, заставляла дышать свежим воздухом и есть. Даже врача ко мне вызывала. Настолько беспокоилась обо мне, а я беспокоилась за Даню.

В конечно счете мое терпение лопнуло. Я не могла просто сидеть и ждать, поэтому решилась на побег. Улететь в Москву и там уже все узнать.

Деньги у меня были, открытым оставался только один вопрос, как добраться до города. Такси к дому Дани естественно не ехало. Это какая-то его фирменная фишка.

И тогда я решилась попросить Андрея отвезти меня в город на шоппинг. Вещей же у меня не было с собой. Валюша, конечно, кое-что купила для меня. Белье, спортивный костюм, пару платьев. Но за месяц я похудела и на мне все стало болтаться. Поэтому, неохотно, но Андрей согласился отвезти меня с Валюшей в город.

Лучик надежды или адреналин придавал мне сил. Я не сразу заметила отсутствие Дмитрия и второй машины во дворе. Но, когда я уже вышла из дома полная решимости, что сбегу и улечу, ворота распахнулись. Черный внедорожник въехал во двор.

Остальные события происходили, как в замедленной съемке.

Дмитрий открывает водительскую дверь, из соседней выходит Влад. Мое сердце пропускает. Влад дергает за ручку задней двери и…

Глава 32. Боль

Я застыла на месте, не в силах сделать ни вдоха, ни выдоха. Воздух словно загустел вокруг, став плотным и непроницаемым. Сердце колотится так громко, что его стук отдается в висках оглушительной дробью. Кажется, даже далекие горы застыли в ожидании вместе со мной.

Дверь внедорожника распахивается, и из темноты салона на свет медленно, почти невероятно, выходит... он.

Даня!

Одной рукой он опирается на Влада. Взгляд его усталый, глубокий, прожигающий прикован ко мне.

Время остановилось. Звуки мира, встревоженный голос бабы Вали, все ушло в никуда, растворилось в белом шуме моего собственного отчаяния и надежды. Существуем только мы двое, разделенные несколькими шагами вымощенного камнем двора.

– Даня... – его имя срывается с моих губ беззвучным шепотом, застревает комом в горле.

Он делает шаг – неуверенный, слабый, будто каждое движение дается ему невероятным усилием. Влад тут же подхватывает его под руку, но Даня резко, почти болезненно отстраняется от него, выпрямляясь во весь свой рост. Он не хочет казаться слабым. Не передо мной. Его глаза не отрываются от меня, наполняясь таким безмерным облегчением, такой невысказанной болью и... такой нежностью, что у меня снова подступают слезы, застилая все вокруг влажной пеленой.

– Алина... – его голос хриплый, сорванный, неузнаваемый, но это он. Его голос, его интонация, его суть. – Ты здесь.

Это не вопрос, а утверждение. Констатация факта, который, казалось, давал ему силы стоять, не падать, дышать. В этих двух словах – целый месяц тоски, страха и молчаливой мольбы.

И тогда ноги сами несут меня через двор. Я забываю про побег, про страх, про долгие недели ожидания, пропитанные горьким вкусом неизвестности. Весь мир сузился до одной точки – Даня.

Я бросаюсь к нему, и он ловит меня ослабевшими, дрожащими руками. Крепко прижимает к себе. Я вжимаюсь в его грудь, вдыхая знакомый, родной запах его кожи – теперь с едкой примесью больничной стерильности, антисептиков и чего-то чужого, горького, неизвестного, что заставляет мое сердце сжиматься.

– Ты жив... – рыдаю я, вцепившись в его куртку, чтобы убедиться, что это не мираж, не сон. – Ты жив, ты здесь... Я так боялась...

Он молча гладит меня по волосам, по спине.

– Я здесь, – глухо повторяет он. – Все позади, малышка. Все кончено.

Мы стоим так, не разжимая объятий, не обращая внимания на Влада, смотрящего на нас с молчаливым пониманием. Ни на Андрея, отводящего взгляд, ни на вышедшую на крыльцо Валюшу, которая утирает слезы краем фартука. Для нас двоих не существует никого и ничего. Только его сердцебиение под моей щекой, его дыхание в моих волосах и тихий шепот: Я